Плетущий небылицы - Виктор Ч. Стасевич

− Наш Крыня может, − с гордостью подхватила Клия.

− Я? Идею?! − испугался малыш.

− Да. Помнишь, ты рассказывал про сон? Это и есть идея.

− Давай, дружище, рассказывай! − обратился к нему долговяз.

− Нет-нет, − прервала его Клюка, − Крыня, как образцовый кисель на толокне, сейчас раскиснет, и мы будем долго из него тянуть слова. Лучше я. А суть всего заключается в том, чтобы павлина, нарисованного нашим художником, не побоюсь этого слова, перенести на заднюю стену школы. Так, не шуметь, дослушать до конца. Рисовать будем все вместе. Конечно, ваш класс, как застрельщик, будет главным, и естественно, Фу придётся наносить рисунок на стену, а мы будем раскрашивать под его чутким руководством. Мало того, кое-кто из преподавателей уже попросилась войти в группу вольных художников школярия. Думаю, что из других классов тоже согласятся принять участие в этом грандиозном мероприятии.

− А если… − начало было долговяз, но учительница его прервала:

− Без мордобития, смотри у меня. Кто согласен, поднимите руку.

В классе вскинулся целый лес рук, многие подняли даже две. Единственный, кто не разделял всеобщей радости, был чих Фу. Он сжался, опустил плечи и стал собирать свой портфель. Зумятица увидев его состояние, хлопнул его по спине.

− Ты чего, дрейфишь?

− Да нет, но как-то неожиданно. Я, может, не справлюсь.

− Не робей, мы тебе поможем, а если что, прикроем. Ты, главное, думай о творчестве, остальное дело техники. − Долговяз пару раз махнул кулаками, изображая какой-то хитрый удар. Как он утверждал, это техника замороченных платных убийц из тайного общества прожжённых. В любом случае чиху стало легче, он улыбнулся и без слов согласился.

В этот раз школяры долго не расходились, всё строили планы, распределяли обязанности, хоть Клюка и сказала, что только завтра они к этому приступят, завхоз привезёт краски только к обеду, а трудовик Дениска со старшеклассниками сделают леса. Это всё взрослые и пришлые, но ведь она сама говорила, что их класс будет главным, а это уже кое-что, надо ответственно подходить к задуманному.

Глава 14

Утром чих Фу вошёл в комнату, где у окна раскинул свои зеркальные крылья трельяж. Три сытых тяжёлых солнца отражались в стёклах зеркал, за окном были видны облака, щедро окрашенные восходящим светилом. Выше них, вторым слоем, были раскиданы перистые облака, словно маслянистые нити широкой кистью. Под ними в клубящемся тумане проступали травные холмы, шерстистыми телами схожие с вымершими носорогами древности.

Фу не мог оторваться от этой картины. Ему показалось, что он видит остроконечные башни чернеющего замка. За ним тяжёлое полукруглое строение, брюхатое, с оттопыренной крышей, колотой скорлупой взывающей к чужому небу, а вокруг бугристая пустыня, настороженно ожидающая очередной тревожный день, предвестники которого уже надрывно хрипели в затенённых углах каменных развалин где-то за чахлым кустарником.

− Фу, ты что там увидел? − Шепот тётки оторвал его от таинственного видения. Он вздрогнул, видение задрожало и растеклось в туманных слоях.

− Ничего, − слово вывалилось из него хрустким обломком, − почти ничего.

− Тогда взбодрись, − уже во весь голос сказала Клюка, − пора завтракать, набираться сил. Сегодня нужно будет много работать.

− Конечно, − смирился он, − мне, главное, проверить свои краски, карандаши не забыть.

− Какие краски? − засмеялась тётка. − Тебе нужно будет писать на стене, там всё по-другому.

− Как же быть?

− Краски и уголь привезут.

− Уголь-то зачем? − Фу с испугом смотрел на неё.

− На стене будешь рисовать. Сам подумай, какие тебе карандаши на такой площади?

− В самом деле.

− Картина с павлином будет нужна, чтобы сверяться с оригиналом, также не забудь блокнот, простые карандаши – делать наброски для себя да разъяснять другим, что ты задумал делать.

− Я боюсь, − честно признался маленький Фу.

− Хм, удивил, − усмехнулась Клюка. − Я не меньше тебя трясусь от страха. В любом случае надо поесть, выпить кружку какао – оно придаёт уверенности и сил. Так что вперёд, наш юный гений!

Фу ничего не ответил, а лишь подавленно посмотрел на неё.

В это время дед на кухне наставлял Крыню:

− Писание картин на стенах – великое искусство, тут сноровка нужна, верный глаз, твёрдый локоть товарища, ровная спина.

− Понятно, − буркнул малыш, запивая творожник горячим молоком, − но мне зачем ты говоришь об этом, я ведь так, на подмалёвках буду стоять.

− Не перечь старшим, − шикнул на него дед, − наперво выслушай. Чих твой друг, так что ты по-дружески можешь ему показать, где линия скривилась да краска заплыла. Некоторую блоху он и слушать не будет, а к тебе повернётся нужным местом, вот ты дедовы слова и вложишь ему по самую маковку. И вот что ещё, − дед достал коробку, обклеенную почтовыми марками, − я тут недавно знатную посылку получил от одного астронома – так сказать, астроном астронома видит, как гастроном покупателя, в смысле мы очень дружны. Он мне в подарок прислал лунного пороху. Я тебе сейчас жмень отсыплю, а ты добавишь его в краски, особенно в светлые, но можно и во все.

− Это ещё зачем?

− Эх, маета ты моя стоеросовая, неуч брандахлыстовый, разве вас там в вашем блохастом заведении не учили, что лунный порох на все руки мастер?

− Дед, ты меня окончательно запутал, − возмутился малыш. − Твой порох будет павлина рисовать? Или взрываться?

− Да, но только будет не обычный взрыв, а образный. И откуда ты такой народился? Голова как дупло дятла! − взмахнул руками дед. − Слушай сюда, не перебивай. Лунный порох может менять сокровенные свойства любого вещества, куда его подсыпешь. Он усилит цветастость, добавит лучистости, мшистости, картина забахромится, а в полнолуние может под слоем краски запеть песни. Это тебе не крошки стряхивать в штаны, тут философия неземного заложена. Так что бери – деда можешь не благодарить, – а уж потом не удивляйся, если что. − Он сунул ему в руки маленький коробок, куда отсыпал пороху. − Для простоты лучше засыпь его в растворитель, его же вы будете добавлять во все краски – так проще, не надо будет распыляться по банкам.

− Хорошо, − нахмурился Крыня, − но если Фу откажется, то я не буду никуда добавлять твою пропастину.

− Экий ты хамавёныш, дед тебе благость предлагает, а ты ему дерзишь, но послушай мой совет: лучше никого не спрашивай, всыпь в банку, пусть для всех это будет неожиданность.

− Ох, чует моё сердце, подведёшь ты меня под самые не балуйся…

− Дед внуку