Правила волшебной кухни 9 - Олег Сапфир

— Люди стали слишком часто жаловаться в префектуру, — вздохнул домовой.

— Сальван?

— Нет. Хуже. Они говорят, что им снятся какие-то маленькие гномы в красных колпаках, которые просят дать им работу. Люди думают, что у них в домах протечка аномальной энергии и просят прислать бригаду артефактором, которая бы с этим разобралась. Но мы-то, синьор Маринари, знаем…

— Мы-то знаем, — кивнул я и тяжко вздохнул. — Ниссы. Вот чёрт. А я ведь уже почти забыл про них…

Интерлюдия. Дон Базилио

Дон Базилио сидел на деревянной скамье в углу своей сырой камеры, и злился, злился, злился. Злился настолько сильно, что даже его борода внезапно набрала цвет, а потом поседела заново. Но злился Базилио вовсе не потому, что его похитили, трижды ударили по голове дубиной, засунули в пыльный мешок и контрабандой вывезли из Венеции в Прованс. О нет! К такому он как раз-таки был готов. В суровом мире домовиной мафии вопросы частенько решались куда жёстче, и методы Сальваторе можно без натяжки назвать «скучными».

«Сильный кушает слабого», «Кто успел тот и съел», «Ничего личного, это бизнес» и всё такое прочее… но злился Базилио на другое. На то, что к нему относились без уважения. Дон отвык от такого, но что самое страшное:

— Молодое вино, — бормотал он себе под нос. — Мне… молодое вино…

Базилио уже забыл когда в последний раз пил что-то моложе десяти лет выдержки, и был уверен — сволочи-люпены специально измываются над его чувством прекрасного. Потому что заперт он в шато посередь виноградников и… ну должно же тут быть хоть что-то другое!

— Молодое, — опять вздохнул Базилио. — Мне…

Дон поднялся со скамьи и прошёлся по своей «камере». Примерно пять широких шагов в длину, и шага три в ширину. Стены и пол из грубого камня, а где-то под самым потолком крохотное зарешеченное оконце. Мутное настолько, что солнечный свет практически не пробивался внутрь.

Чёрт его знает, каким было назначение этого помещения прежде, но Базилио догадывался что прошлыми «заключёнными» были швабры, веники и моющие средства. Его! Дона! В кладовку!

— Гады… Сволочи…

Солнце, по всей видимости, уже начало садиться, поскольку в камере установились серые унылые сумерки. Обычно в это время охранник приносил Базилио тарелку с бурой гадостью, которую называл овощным рагу, и стакан того самого молодого вина, от одного вида которого у Базилио начиналась изжога. Но почему-то не сегодня.

— Опять издеваются? — спросил Базилио у каменной стены.

Решили до кучи ещё и режим ему сломать? Знают ведь, что дон уже не новый, и что в его почтенном возрасте стабильность и расписание приемов пищи просто необходимы для поддержания здоровья.

— Какого чёрта?

Хочется есть. Хочется пить… а пускай даже и грёбаное молодое вино. Хочется нормального обращения, как к обычному важному заложнику — ни больше и ни меньше. Неужели Базилио просит о чём-то сверхъестественном? Нет. Но и охранников всё равно нет. И сейчас нет. И сейчас…

Засунув гордость куда подальше, дон подошёл к двери и трижды со всей дури ударил в неё кулаком.

— Эй! — крикнул он. — Есть кто⁈

А в ответ тишина. Дон ударил ещё сильнее и крикнул о том, что ему вообще-то полагается хотя бы какой-то ужин.

— … я глава венецианского клана! Вы не имеете права так со мной обращаться! Я… Я… Да что тут происходит? — Базилио понял, что разоряется понапрасну, и за дверью нет никого. Ни шагов, ни шебуршания, ни позвякивания ключей. Ни единого звука.

Махнув рукой, Базилио скинул башмаки и улёгся на койку. Жёсткий матрас с пружиной, которая так и норовила вырвать у дона левую почку, неприятно скрипнул под его весом. Базилио вздохнул, закрыл глаза и попытался уснуть, однако сон по понятным причинам не шёл.

Первое время дон преимущественно думал о своём любимом ортопедическом матрасе, что был усладой для старых домовиных косточек, ну а после постепенно провалился в воспоминания. Вернулся в прошлое, в тот самый день, когда старый дон Альдо лежал на смертном одре и вызвал к себе обоих внуков.

— Я передаю клан тому, кто его действительно достоин, — сказал он тогда. — Тому, что понимает, что власть — это ответственность, а не привилегия, — а после объявил своим наследником Базилио.

Сальваторе взбесился. Как старший брат, он ожидал, что кресло дона достанется ему. На этой почве и понеслись все провокации в адрес Базилио, хотя… Сальваторе ведь никогда не был «плохим». Весёлый, обаятельный, лёгкий на подъём, что называется — любимец женщин и детей. Легкомысленный правда.

Сальваторе слишком уж чётко видел себя во главе клана после смерти деда, и принимал это как нечто само собой разумеющееся, а потому не хотел учиться. Вместо того, чтобы постигать тонкости управления такой махиной, как венецианский клан домовых, он пил, гулял, веселился и сливал бесстыдные суммы денег на свои развлечения. Золотая молодёжь. Да-да, такое понятие есть даже у домовых.

Сальваторе вечно пропадал где-то. То ездил во Францию, — где, по всей видимости, и оброс знакомствами среди люпенов, — то в Бразилию на карнавал или очередной футбольный матч, а то ещё куда. Дон Альдо смотрел на всё это, вздыхал, пытался вразумить Сальваторе и привить ему умное, доброе, вечное, однако тот просто отмахивался.

Дед же моложе не становился. Он понимал, что не может ждать, пока Сальваторе нагуляется, и потому начал готовить себе другого преемника. Того, кто был рядом. Того, кто слушал и был готов учиться. То есть Базилио.

К слову, будущий дон действительно оказался прилежным учеником. Хватал всё на лету и вникал в самую суть. Да, Базилио оказался не без странностей и как-то уж слишком зациклился на теме уважения, ну так… так ведь это хорошо. Дона ведь должны уважать, верно?

И что в итоге? Дон Альдо умирает, а Сальваторе стоит рядом, как всегда не слушает его, и корчит недовольную морду лица по той причине, что его, видите ли, дёрнули с норвежского фестиваля фей прямо посередь праздника. Мысленно он уже раскатал губу на клановую казну — представлял, как вытащит из неё деньги и отправится в кругосветное путешествие, о котором всегда мечтал. Сальваторе ведь тогда даже яхту себе для этой цели присмотрел! И даже аванс за неё внёс.

Ну а дальше история расходится с представлениями Сальваторе, Альдо назначает новым доном Базилио, и всё идёт через одно место. Базилио хоть