Теряя контроль - Эмма Райц

«Лексус» Волохова остановился у трехэтажного особняка в стиле английской неоклассики почти в десять вечера. Он достал из кармана телефон и отправил короткое сообщение своей новоиспеченной невесте:

Выходи.

Через минуту от нее пришел ответ:

Ты не зайдешь?

Нет.

Хорошо.

Даниил размял шею и плечи, поправил воротник черной рубашки и рукава темно‑серого пиджака. Спустя пару минут он заметил Софью, выходившую за ворота, и слегка поморщился. На ней были узкие джинсы, белая рубашка и бежевый вельветовый жакет.

– Привет. – Она села на пассажирское сиденье и всмотрелась в его лицо.

– Привет. Тебе придется переодеться.

– Что? Почему? – Она оглядела его внешний вид и понимающе кивнула.

– Извини, я должен был тебя предупредить.

– Что же мне нужно надеть? Черное платье?

– Цвет не так важен, как фасон. – Волохов в задумчивости провел пальцами по щетине на подбородке. – Давай заедем в одно место. Подберем тебе нужный наряд.

– Звучит несколько… унизительно.

– Почему?

– Потому что я не кукла. – Она обиженно поджала губы и скрестила руки под грудью.

Даниил вздохнул и отъехал от дома.

– Ты купишь все сама. Я лишь помогу с выбором.

– Ладно… Но… не слишком ли поздно для шопинга?

– Нет. Самое удачное время. А пока мы едем, слушай меня внимательно и запоминай правила поведения.

Софья хохотнула:

– В тусовке есть правила поведения?

– Они есть везде. Там, куда мы едем, будет сотня приглашенных гостей. Это закрытая вечеринка, но фотографы и модные обозреватели там тоже будут.

– Поэтому мне нужно переодеться? Боишься, что они сочтут меня немодной?

Волохов изогнул одну бровь:

– Мне все равно, кем они сочтут тебя. Но мне не все равно, как предстанет перед публикой моя будущая жена.

Софья нахмурилась еще сильнее:

– Рискну предположить, что это один и тот же человек.

– Временно.

Она не выдержала и обиженно вскинулась:

– Какого черта?! Я не просила тебя жениться на мне! Вся эта затея вообще тошнотворна! Я и так чувствую себя бездушной разменной монетой! Можно хотя бы говорить со мной нормальным тоном?

Волохов притормозил у светофора и повернулся к ней:

– В таком случае для начала сделай лицо попроще! Ты не королева Елизавета, а я не твой паж!

Софья быстро заморгала, глядя на него с явным непониманием:

– Я не…

– Ты села в машину с таким видом, будто тебя подташнивает от необходимости приблизиться ко мне.

– Прости…

– Если не будешь следить за лицом, нас раскусят в два счета. Возможно, ты не до конца понимаешь, куда мы едем. Это не сборище звонких тиктокеров, горе‑блогеров и кумиров молодежи.

– А нам вообще обязательно туда идти? – Теперь Софья выглядела растерянной и слегка напуганной.

– Да. Я уже подтвердил наш визит. – Волохов сверился с навигатором и повернул направо. – Как мне тебя называть?

– Э… в смысле?

Даниил вздохнул и снова посмотрел на нее:

– Как к тебе обращаются в семье? Какая форма имени для тебя максимально комфортна?

Софья опустила голову и тихо проговорила:

– Отец зовет Софьей. Мама – Сфи. Друзья – Соней.

Волохов кивнул:

– Хорошо. Софи. Давай договоримся. На берегу.

– Давай…

– Эта сделка несет выгоду всем нам. Поэтому мы все одинаково заинтересованы в благоприятном исходе. Значит, для взаимного комфорта ты держишь в узде свою мимику и выполняешь мои рекомендации, а я смягчу манеру общения, даже если мы не на людях. Договорились?

– Договорились.

– Отлично.

– Почему Софи?

Волохов хмыкнул, сдерживая смех:

– Каждый раз, называя тебя Софьей, я надеюсь увидеть кокошник на твоей голове.

Софи прыснула со смеху:

– Ладно, мистер Сарказм. Как мне называть тебя? Даня?

Они оба согнулись в приступе хохота.

– Даже не думай.

– Извини, но твое имя, кажется, еще более неудобное, чем мое.

– Тогда используй мою фамилию. – Волохов припарковался недалеко от входа в любимый бутик.

* * *

– Мне не нравится…

Приветливая девушка, встретившая их в светлом шоуруме, не моргнув глазом, забрала, кажется, десятое платье и протянула Софи еще один вариант. Волохов невозмутимо отхлебнул кофе и снова уткнулся в телефон, отвечая на рабочую почту.

– Не знаю… Что скажешь?

Он поднял глаза и критически повел бровью:

– У меня ощущение, что тут все платья на каких‑то коротышек. С твоими длинными ногами нужно либо явное мини, которое сегодня абсолютно неуместно, либо откровенное макси, что тоже не совсем подойдет…

Софи задумчиво произнесла:

– Расскажешь, где учат делать настолько уничижительные комплименты?

– Я самородок. – Он встал и прошелся вдоль вешалок в поисках подходящего наряда. Внезапно его взгляд привлек сложный холодный оттенок кирпичного цвета: – Хм… – Он снял с вешалки шелковый комбинезон с широкими штанинами, воротником‑стойкой и без рукавов. Ткань приятно холодила пальцы. – Черный жакет найдется?

Менеджер кивнула и прихватила сразу несколько вариантов.

– Ставлю десятку, ты уйдешь отсюда в этом.

Софи с плохо скрываемым восторгом разглядывала на себе комбинезон в огромном зеркале:

– Даже спорить не буду. О… сколько?! – Цена на этикетке сияла шестизначным значением.

– Это же шелк, милая.

– Отец ужаснется, когда увидит выписку по карте.

– А тебе разве не все равно?

– Ну… – Она надела черный жакет с небольшими темно‑бронзовыми пуговицами и черные босоножки на кожаных шпильках приемлемой высоты. – Думаю, ему самому понравится.

Волохов удовлетворенно кивнул, допил кофе и встал с диванчика:

– Поехали.

Софи отстегнула бирки с обновок, убрала свои вещи в большой бумажный пакет и расплатилась.

* * *

– Вернемся к правилам поведения. – «Лексус» несся по МКАДу, обгоняя вечерний поток машин. – Во‑первых, ты не смотришь на меня, если я не обращаюсь в этот момент к тебе. Вообще. Без исключений. Во‑вторых, не держишь меня за руку. Единственное исключение – на входе в клуб. В‑третьих, твое выражение лица. Никаких блестящих улыбок во весь рот. Можно еле заметно усмехнуться. Но основную часть вечера – демонстрировать прохладную отчужденную симпатию, незаметно приправленную каплей раздражения.

– Но для чего все это?

– По‑моему, это очевидно.

Софи пожала плечами:

– Возможно, тебе – да. Но не мне…

– Твое милое лицо – твой главный враг. Красивая улыбчивая девушка в большинстве случаев автоматически списывается в разряд влюбленных глупышек.

– М-м-м… Еще один уничижительный