Мертвая тишина - Анна Денисова

час, — повторил Дмитрий. — И да… постарайтесь не думать о худшем. Пока мы живы — мы можем бороться. Он свернул карту, убрал её в карман и посмотрел на небо. Тучи сгущались, обещая дождь. Но это было неважно. Главное — успеть до темноты. Мужчины вышли ровно через час. Небо к тому времени снова затянуло свинцовыми тучами, и воздух стал тяжёлым, предвещающим дождь. В лагере царила напряжённая тишина — лишь редкие шорохи, приглушённые голоса да стук собственного сердца нарушали её. Перед уходом Дмитрий отыскал Карину. Она стояла у трейлера, вцепившись пальцами в край дверцы, и смотрела вдаль, будто пыталась разглядеть то, что скрыто за линией леса. Её плечи были напряжены, а в глазах — тот самый недетский страх, который он так старался не замечать. Дмитрий подошёл тихо, положил руку на её плечо. Карина вздрогнула, обернулась — и в этом движении было столько надежды и тревоги одновременно, что у него сжалось сердце. — Кариша, — мягко сказал он, беря её за руку. Её ладонь была холодной, почти ледяной. — Если вдруг к утру я не вернусь, то ты должна будешь уехать с остальными. Карина вскинула испуганный взгляд. В её глазах вспыхнуло что‑то резкое, отчаянное. — Папа, нет! Я без тебя никуда не уеду! Нет, нет… — она замотала головой, и слёзы, сдерживаемые до этого, наконец блеснули на ресницах, скатились по щекам. — Не оставляй меня! Дмитрий ласково погладил её по щеке, потом обнял, крепко прижимая к себе. Он чувствовал, как её тело дрожит, как она вцепляется в его куртку, будто боится, что он исчезнет прямо сейчас. — Я обязательно вернусь! — прошептал он, стараясь вложить в голос всю уверенность, которой на самом деле не чувствовал. — Но… я могу задержаться. И на всякий случай ты уедешь со всеми. Я догоню вас! Обещаю. — Нет, тогда я пойду с тобой! — вдруг сказала она, поднимая на него глаза, полные решимости и отчаяния. — Я… не хочу остаться одна. Если вдруг что‑то случится… лучше уж вместе с тобой. Остаться где‑нибудь там… Она замолчала, опустив голову ему на плечо. Её волосы пахли дымом костра и сыростью леса — запах, который теперь навсегда будет связан для него с домом. Дмитрий нежно гладил её по волосам, вдыхая этот родной аромат, словно пытаясь запомнить его навсегда. — Ты должна бороться, — повторил он, и голос его дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Никогда не смей сдаваться! Чтобы ни случилось, слышишь меня?! Вспомни, чему я тебя учил. Ты сильная. Ты справишься. В этих словах была не только отцовская любовь, но и горькая правда: он не мог гарантировать, что вернётся. Он мог лишь дать ей силу, чтобы выжить, если судьба распорядится иначе. Карина всхлипнула, крепче сжимая отца в объятиях. Её пальцы впивались в его спину, будто пытались удержать его здесь и сейчас. — Хорошо, пап, — еле слышно пробормотала она. — Я буду бороться. Но ты… ты обязательно вернись. Он отстранился, посмотрел в её заплаканные глаза и улыбнулся — не наигранно, а так, как улыбаются, когда внутри горит огонь, который не погасить. — Я вернусь. Обещаю. Они стояли ещё несколько мгновений, глядя друг на друга, словно пытались запомнить каждую черту, каждый оттенок взгляда. Потом Дмитрий медленно разжал объятия, сделал шаг назад. — Ладно, мне пора, завтра увидимся, — сказал он твёрдо, но в голосе всё ещё звучала нежность. Карина кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она развернулась и пошла к трейлеру, её плечи подрагивали, но она не оборачивалась. Дмитрий проводил её взглядом, пока она не скрылась внутри. Затем глубоко вдохнул, выдохнул и повернулся к лесу.

Мужчины ждали его неподалёку — молчаливые, сосредоточенные. Владимир и Сергей. Все готовы. Но в их глазах тоже читалась тревога — не только за себя, но и за тех, кого оставляют здесь. — Пошли, — коротко бросил Дмитрий, и его голос прозвучал ровно, без дрожи. Они двинулись в глубь леса. Деревья смыкались за их спинами, словно отрезая путь назад. Капли дождя начали падать на листья, создавая приглушённый, почти ритуальный ритм. Шагая по лесу и прислушиваясь к каждому шороху, Дмитрий думал только о дочери. О том, как она сейчас сидит в трейлере, прижав колени к груди, и ждёт. О том, что не может не вернуться. О том, что должен вернуться — ради неё, эта мысль придавала ему сил и уверенности. Пошёл уже четвёртый час после того, как они вышли из лагеря. Ноги гудели от монотонной ходьбы по неровной лесной почве, спины налились тяжестью, а глаза невольно цеплялись за каждую тень — то ли это просто поваленное дерево, то ли что‑то… другое. Мужчины остановились на небольшой поляне, окружённой старыми елями. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом прелой хвои и влажной земли. Дмитрий опустился на корточки, прислонился к стволу, достал из рюкзака бутылку воды. Пластиковая ёмкость чуть дрожала в его пальцах — не от усталости, а от напряжения, которое копилось с каждым шагом. — Если ещё через час пути не найдём никакого населённого пункта, то разворачиваемся и идём обратно, — произнёс он, делая короткий глоток. Вода была тёплой, но хоть как‑то смывала сухость во рту. — Хорошо, — ответил Сергей, опускаясь рядом. Он провёл рукой по лицу, смахивая капли пота, смешанные с мелкими брызгами дождя. Владимир просто устало кивнул. Он не сел — остался стоять, привалившись к дереву, всматриваясь в сумрак между стволами. Его взгляд был тяжёлым. Передохнув минут десять — ровно столько, сколько нужно, чтобы не потерять ритм, но и не дать мышцам окончательно остыть, — они двинулись дальше. Лес вокруг молчал. Ни шороха, ни движения. Лишь изредка раздавался птичий щебет — резкий, будто нарочито громкий в этой гнетущей тишине. Минут двадцать спустя они вышли на грунтовую дорогу. Она тянулась вперёд, извиваясь между деревьями, словно шрам на теле леса. Дмитрий напрягся. Дорога — это путь, но и ловушка. Кто‑то мог пройти здесь до них. Кто‑то… или что‑то. — Теперь смотрите в оба, — тихо сказал он своим спутникам, не оборачиваясь. Голос прозвучал глухо, почти шёпотом, но каждый уловил в нём