Мертвая тишина - Анна Денисова

Всё валится из рук. Чашка выскользнула и разбилась — я даже не заметила, пока не увидела осколки на полу. Книги, которые начинала читать, остаются лежать раскрытыми на одной и той же странице. Ничто не имеет смысла...

Пыталась говорить с ним накануне. Умоляла остаться. Приводила доводы, искала аргументы, пыталась шутить, чтобы разрядить обстановку. Но он лишь мягко улыбнулся, взял меня за руки и сказал: «Я должен. Это важно». Его голос был спокойным, уверенным — и от этого ещё страшнее. Потому что если он так решил, то не отступит.

Мужчина, который забрал моё сердце с собой. А я? Я даже не знаю, увижу ли я его снова…

Сижу у окна, смотрю на дорогу. Солнце уже высоко, но тени всё ещё длинные. Где ты сейчас? Что с тобой? Всё ли в порядке?

Закрываю глаза и представляю его улыбку. Это единственное, что согревает в этой ледяной пустоте ожидания."

Денис лежал в густой тени раскидистого дуба, распластавшись на подстилке из сухих листьев и мха. В руках — бинокль, взгляд не отрывается от логова банды. Солнце уже поднялось высоко, и жара давила, заставляя пот стекать по вискам, но он не шевелился. Каждое движение могло привлечь внимание.

«Ни хрена себе устроились!» — мысленно присвистнул он, разглядывая территорию.

За высоким бетонным забором возвышался шикарный трёхэтажный особняк — воплощение роскоши и безупречного вкуса. Белоснежная штукатурка сияла под солнечными лучами, колонны у входа были идеально отшлифованы, а широкие окна с резными рамами блестели чистотой. Каждая деталь говорила о тщательном уходе: от аккуратно подстриженных газонов до симметрично высаженных цветущих кустарников.

Рядом располагались хозяйственные постройки — гараж на три машины с автоматическими воротами, просторный сарай и элегантная беседка с коваными узорами. Всё выполнено в едином стиле с главным домом, из тех же благородных материалов, с безупречной отделкой.

Во дворе — идеально выложенные брусчаткой дорожки, ухоженные клумбы с экзотическими цветами, изящная кованая мебель. Ни следа запустения или небрежности — всё выглядело так, словно дом только вчера сдали после капитального ремонта.

Рядом с Денисом, привалившись к стволу, спал Дмитрий. Они вели наблюдение по очереди — так надёжнее. Добрались сюда ещё вечером, почти в темноте. Им повезло: наткнулись на брошенную машину на просёлочной дороге. Но последние километры всё же шли пешком, стараясь не шуметь — чтобы ни хруст ветки, ни шорох листвы не выдали их присутствия.

Денис снова прильнул к биноклю. Пока ничего интересного. Бандиты ходили по двору — пятеро, не больше. Двое стояли на воротах, ещё один — у входной двери особняка, лениво потягивая сигарету. Остальные слонялись без дела, перебрасывались репликами, смеялись. Часть из них утром выехала на двух машинах — умчались со свистом, оставив после себя клубы пыли. До сих пор не вернулись.

Как выглядит тот самый Мясник, рассказал Дмитрий. Он выспросил у пленника: высокий, голова бритая или лысая, лицо худощавое, нос горбинкой, на подбородке ямочка, татуировок нет. Никого подходящего под это описание пока не было видно.

Периодически из особняка выходили и другие люди. Видимо, те самые «рабы». Одеты просто — футболки и шорты или штаны, выцветшие, потрёпанные. Они делали какую‑то работу: перетаскивали коробки, носили воду, чинили забор. Их движения резко контрастировали с безупречным порядком вокруг — будто чужеродные элементы в идеально выстроенной картине.

Денис замер. Один из бандитов — здоровяк с татуировками на руках — лениво подошёл к женщине, работавшей у стопки досок. Ухватил её за волосы и потащил в сторону сарая. Дальше обзор загораживал раскидистый куст, но по недвусмысленным движениям было понятно, зачем он её туда потащил. Остальные громко смеялись, видимо обсуждая ситуацию.

Денис стиснул зубы, сплюнул, выматерившись сквозь сжатые губы.

«Чё за животные?!» — думал он, продолжая наблюдать. Внутри закипала ярость, но он держал себя в руках. Сейчас главное — информация. Потом будут думать, как вытащить рабов и обезвредить банду.

День выдался очень жарким. Пот стекал по спине, рубашка прилипла к телу. Он посмотрел на часы. Через час надо будить Дмитрия. Ещё несколько часов наблюдения — и можно будет составить чёткий план.

Он снова поднял бинокль, вглядываясь в каждую деталь: расположение постов, маршруты патрулей, возможные пути отхода. Всё должно быть идеально. Одна ошибка — и они потеряют не только преимущество во внезапном нападении, но и жизни.

Андрей запаниковал. Страх отключил разум, превратив мысли в хаотичный вихрь. Он спрыгнул с крыши авто на землю — и в тот же миг что‑то хрустнуло в ноге. Острая, пронзительная боль рванулась от лодыжки вверх по всей конечности. Андрей закричал, падая навзничь, и жёстко ударился спиной о асфальт. В глазах потемнело на секунду, а когда зрение вернулось, он увидел: мертвец приближался.

Тот двигался странно — рывками, будто сломанная кукла, но неумолимо. Вытянутые вперёд руки подрагивали, пальцы скрючились, а изо рта вырывалось хриплое, клокочущее дыхание. Зубы клацали всё быстрее, будто челюсти работали сами по себе, предвкушая добычу.

Андрей попытался отползти — и тут же вскрикнул от новой вспышки боли. Нога подворачивалась, не держала, каждое движение отдавалось в теле раскалёнными иглами. Одновременно он судорожно нашаривал нож на поясе — пальцы скользили по кожаным ножнам, не могли ухватить рукоять.

«Давай! Ну же!» — мысленно орал он себе, но руки не слушались, дрожали, будто чужие.

Бродячий был уже в шаге. Андрей увидел его лицо — сероватую кожу, покрытую струпьями, пустые глаза с мутными зрачками, разинутую пасть, полную жёлтых, обломанных зубов. Мертвец навалился, прижимая своим весом Андрея к земле. Тот попытался вскрикнуть, но из горла вырвался лишь хрип.

Существо хрипело, воняя разложением и землёй. Его руки вцепились в плечи Андрея, ногти царапали ткань, рвали кожу. А потом — резкий рывок, и зубы впились в горло.

Боль была не просто острой — она разорвала сознание на осколки. Андрей почувствовал, как рвётся плоть, как что‑то горячее и липкое хлынуло по шее, груди, заливая одежду. Кровь — его кровь — брызнула на лицо, попала в глаза, в рот. Он попытался оттолкнуть мертвеца, но силы уходили с каждым ударом сердца, с каждым глотком воздуха, который уже не наполнял лёгкие.

Мертвец жевал — яростно, жадно, будто голодал месяцы. Его челюсти работали с отвратительным хрустом, зубы скрежетали по хрящам. Кровь стекала по его подбородку, капала на Андрея, смешиваясь с пылью и грязью асфальта.

Андрей уже не кричал. Только хрипел, задыхаясь, пытаясь ухватиться за что‑то — за жизнь, за надежду, за последний