Мертвая тишина - Анна Денисова

В голове осталась только одна мысль — обрывочная, угасающая: «Не так… не так я хотел…»

_____________

Сергей не стал ждать, пока Никита развернётся на машине — рванул бегом в сторону Андрея. В ушах стучала кровь, а в голове билась одна мысль: «Только бы успеть!» Он не видел, как тот спрыгнул с крыши авто, лишь услышал крик — пронзительный, полный ужаса. Этот звук будто ножом резанул по нервам, заставляя бежать ещё быстрее.

Но как бы стремительно Сергей ни мчался, он не успел. Расстояние оказалось слишком большим — они очень далеко ушли от машины. Каждая секунда растягивалась в вечность, а ноги будто вязли в невидимой жиже.

Когда он добежал до места, картина предстала перед ним во всей своей кошмарной полноте. Андрей лежал на асфальте, его глаза — когда‑то живые, полные огня — теперь смотрели в синее, безоблачное небо абсолютно равнодушно. Жизнь ушла, оставив лишь пустую оболочку.

Мертвец, склонившийся над телом, урчал и чавкал, жадно откусывая куски плоти. Кровь растекалась по асфальту, образуя тёмную, липкую лужицу. Отвратительный хруст зубов о кости смешивался с булькающими звуками — существо пережёвывало свою добычу с животным восторгом.

Сергея замутило. К горлу подступил комок, желудок сжался в спазме. Он судорожно сделал вдох, пытаясь удержать себя в руках, но запах крови и разложения уже проник в ноздри, вызывая новую волну тошноты. Перед глазами всё поплыло, но он сжал кулаки, заставляя себя сосредоточиться.

Дрожащими руками он выхватил нож — холодное лезвие блеснуло на солнце, словно насмехаясь над происходящим. Мертвец, почувствовав новое присутствие, поднял голову. Его глаза — мутные, безжизненные, но полные первобытной злобы — уставились на Сергея. Пасть, перепачканная кровью, раскрылась, обнажая гнилые зубы, а рука потянулась вперёд, будто уже предвкушая новую жертву.

Сергей не дал ему шанса. Два широких, решительных шага — и он с размаху вогнал нож в глазницу бродячего. Лезвие вошло с противным хрустом, пробивая кость и мозг. Мертвец захрипел, издал последний булькающий звук и рухнул на тело Андрея, придавив его ещё сильнее. Нож остался в глазнице, рукоять подрагивала от последних судорог существа.

Сергей шумно дыша, отступил на шаг. Ноги подкашивались, руки дрожали, но он заставил себя отойти подальше. Прислонился спиной к горячему металлу машины, закрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Сердце колотилось как бешеное, в ушах стоял гул.

Он знал: это ещё не конец. Где‑то там, в глубине сознания, пульсировала мысль — надо убираться отсюда. Но сейчас он просто стоял, прижимаясь к машине, чувствуя, как пот стекает по спине, а внутри разрастается ледяная пустота.

Сергей открыл глаза, бросил последний взгляд на безжизненное тело друга и мертвеца, всё ещё сжимающего свою жертву. Сглотнул комок в горле.

Подъехал Никита — машина резко затормозила, взвизгнув покрышками. Он выскочил, рванул к Сергею, но замер на полпути, переводя взгляд с него на безжизненное тело Андрея. Лицо Никиты побледнело, губы дрогнули.

— Пиздец! — глухо выдохнул он наконец, нервно проводя рукой по взъерошенным волосам. Пальцы дрожали, а в глазах читалась смесь шока и отчаяния.

Сергей перевёл на него усталый, измученный взгляд. Его собственное лицо было бледным, покрытым испариной, а на виске пульсировала вена.

— Не то слово, Никитос, не то слово… — прошептал он, с трудом разжимая губы. Голос звучал глухо, будто доносился издалека.

В этот момент со стороны дороги раздался ещё один визг тормозов. Резко остановилась машина Максима. Он выпрыгнул из салона, подбежал к месту трагедии — и замер как вкопанный. Несколько секунд стоял молча, тяжело дыша, глядя на картину перед собой. Его плечи поникли, а руки безвольно опустились.

— Надо его похоронить, — наконец тихо, почти шёпотом произнёс Максим. Голос дрогнул, но он заставил себя продолжить: — Нельзя… бросать его здесь…

Сергей медленно кивнул. В его глазах мелькнула искра понимания — хотя бы кто‑то сохранил способность мыслить здраво. Никита глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

— В какую машину грузить будем? — спросил он, стараясь говорить ровно, но голос всё же дрогнул.

— Давайте ко мне… — ответил Максим, проводя ладонью по лицу. — Только надо найти что‑нибудь… завернуть тело…

Они молча разошлись к машинам. Тишина давила, нарушаемая лишь редкими вздохами и шорохом шагов по асфальту. Солнце всё ещё стояло высоко, его лучи безжалостно освещали сцену, делая происходящее ещё более реальным, ещё более страшным.

Никита первым нашёл то, что нужно — в багажнике старых «Жигулей» валялось лёгкое покрывало. Он вытащил его, и ткань мягко скользнула по его рукам.

Вернувшись, они приступили к делу. Движения были осторожными, почти ритуальными. Сергей поддерживал тело Андрея, стараясь не смотреть на изуродованное лицо. Максим бережно закрыл ему глаза, проведя ладонью, со словами:

— Спи спокойно, дружище…

Никита накрыл тело покрывалом, аккуратно расправляя складки, бережно заворачивая, будто укладывал спящего друга. Руки дрожали, но он старался не показывать слабости.

Потом они осторожно перенесли тело на заднее сиденье внедорожника Максима. Сергей задержался на мгновение, глядя на неподвижную фигуру под покрывалом.

Максим закрыл дверь машины, глубоко вдохнул, пытаясь унять внутреннюю бурю.

— Поехали, — сказал он, садясь за руль. Голос звучал твёрдо, но в глазах стояла непролитая влага.

Никита и Сергей молча заняли места в салоне своей машины. Автомобили тронулись в путь, оставляя позади место трагедии. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая мир в багряные тона — словно природа сама оплакивала ушедшего.

Максим ехал впереди, стиснув руль так, что побелели костяшки пальцев. Никита с Сергеем следовали за ним на расстоянии пары корпусов. Машину скорой помощи решили оставить — возвращаться к ней не имело смысла. Только вперёд, только домой.

Ветер свистел в приоткрытом окне, но Максим не чувствовал прохлады. Внутри всё горело от злости на самого себя. «Ведь знал же, что он иногда впадает в панику… Блять! Снова потеря! Нас и так мало…» Мысль оборвалась — он не хотел додумывать, не хотел представлять, как теперь объяснять остальным, что Андрея больше нет.

Тишина в салоне давила. Максим старался сосредоточиться на дороге, но перед глазами то и дело всплывала картина: безжизненное тело Андрея, окровавленное покрывало, дрожащие руки Никиты, когда они укладывали его в машину.

Он гнал машину быстрее, будто надеялся убежать от вины, от воспоминаний, от реальности. Асфальт мелькал под колёсами, деревья по обочинам сливались в сплошную зелёную стену.

И