Дальше живут драконы. Том 1-2 - Александр Афанасьев

Ситуация осложняется еще и тем, что если китайцы относятся к нашей, желтой расе и пусть не без труда, но признают наше главенство, то русские относятся к белой расе и обрабатываются своим правительством в духе превосходства своей, белой расы и презрения к нашей. В обиходе они называют нас макаками, что является оскорблением.

Это надо было пояснять, потому что в японском языке слово «макака» ничего не значило

— … история показывает, что русские не склонны к сотрудничеству с оккупационными властями, склонны к бунтам и мятежам. Так, при попытке подчинить себе русских погибла империя монголов, польская империя так же погибла, несмотря на то, что на короткое время им удалось захватить Кремль. От захвата Кремля до восстания прошло менее десяти лет…

…

— Таким образом, от возможности по британскому образцу склонить, или хотя бы вырастить таких русских, которые будут признавать власть нашего императора и нашу власть над Урадзио — зависит будущее всей северной кампании и сама ее возможность. Если же ее не предпринять — русские войска рано или поздно сами начнут наступление и выбросят нас с континента.

…

— На первом этапе русские взбунтовались против несправедливости и выбрали своего лидера, который будет иметь дело с администрацией. На втором этапе — нашей задачей будет подчинить выбранного русскими лидера нашей воле, и одновременно показать, что справедливость может быть восстановлена, но только на условиях подчинения нашим приказаниям. При этом — лидер должен не подчиняться нам, а разделять наши цели и задачи и в целом считать себя скорее одним из нас чем одним из них.

Поднялась чья-то рука

— Да.

— Может просто купить лидера, Сама-сан?

Профессор усмехнулся

— Да у нас много денег, хвала Императору, мы больше не бедны. Но покупать туземных вождей — путь скорее порочный. Да они возьмут наши деньги, но у них будут свои политические амбиции и рано или поздно они выйдут из-под контроля.

…

— Русский обратил внимание на твою картину Акиро, спасибо тебе

— Хай, профессор

— Русские — по крайней мере, их часть — должны понять, что наша культура, наше общество, сам наш образ жизни несравнимо выше их культуры, общества, образа жизни. Они должны понять, что они варвары и согласиться с этим. Только тогда — они согласятся с тем, что мы избавители от варварства, а не оккупанты. И тогда мы победим окончательно…

— Зачем этот жирный за нас вступился?

— Я заметил, он у своих белая ворона, его все шпыняют.

— Понятное дело. Он и ста метров не пробежит

Пацаны не понимали, как к этому относиться. С одной стороны — им внушало чисто инстинктивное отвращение то, что японец был таким толстым и слабым. Такого несомненно затравили бы в любой школе. С другой стороны — мальчишкам было стыдно потому что из японцев он был самый добрый к ним.

Разговор прервало явление… Тимки. Он появился в дверях барака, еще перевязанный — но уже на ногах.

— Тимыч! — первым опомнился Озерцов — ты чего, как? Мы думали, тебя там….

Тимка ухмыльнулся

— Я не просто так в больничке отлежался

И показал — за отворотом дешевой синего цвета рабочей куртки — были заколоты две большие иглы для внутривенных инъекций. Приделать рукоятку — и готовая заточка.

Джунгли, Центральный Индокитай. Опытовый лагерь. 30 июня 1979 года

С этого утра — все опять поменялось. На работу их не погнали — выставили у бараков двойной вооруженный караул. Пацаны недоумевали, что могло произойти.

А произошло вот что — утром у туалета нашли мертвого Коду. Он много пил и ночью не раз выходил в туалет. Все спали, и когда он из очередного похода не вернулся — никто не спохватился до утра.

А потом было уже поздно.

Труп, тем более труп японца — шокировал всех. Профессор Сама тоже не знал, что делать — он закрылся с ближайшими помощниками в своем кабинете. Все были на нервах.

— Кто последний раз видел Коду и когда? — спросил он

— Я, учитель — сказал один из аспирантов — вечером

— Что он делал?

— Поел, как всегда. Легли спать.

— Он был мрачным, хмурым?

— Да нет. Как обычно, сенсей.

— Кто его осматривал

Встал Акира

— Я, Сама-сан.

— Что ты обнаружил?

— Внешних повреждений нет.

— Как насчет капилляров?

Акира понял своего учителя — профессор подозревает удушение.

— Нет, не заметно лопнувших капилляров. Следов на шее тоже нет, нос не сломан и носовые пазухи ничем не забиты

Профессор раздраженно махнул рукой

— Я полагаю, его убили ударом по одной из точек, Сама-сан

— Ты знаешь эти точки. Нашел синяки?

— Нет. Но если убийца владеет техникой смертельного касания, то их и не будет.

Все мрачно замолчали. Речь шла о технике смертельного касания, которой владеют только профессионалы, прошедшие школу у ниндзя. Здесь — не так важна сила удара, воздействие идет в основном на энергетическом уровне[166]. В самой Японии эту технику никто не знал, говорили, что она пришла из монастыря Шаолинь, то есть с континента. Как кстати и сами ниндзя.

А то, что сказал Акира — означало, что среди солдат скрывается ниндзя. Либо сам Чихара принадлежит к ниндзя. То, что он выглядит как полный идиот и сапог, ничего не значит — каждый ниндзя с юности проходит театральную подготовку, учатся выдавать себя не за тех, кем они являются. Многие ниндзя, кстати, всю жизнь живут под маской актера или циркача, перемещаются по стране с бродячими труппами, и если приказано — убивают. Профессор подозревал, что некоторые из самых популярных актеров японского кино, в том числе тех, кто хорошо играет роли ниндзя — на самом деле являются ниндзя. Это великолепное прикрытие — играть роль ниндзя, сам будучи ниндзя.

Значит, завтра точно так же могут убить любого из них. А то и всех разом. Если среди солдат ниндзя — он легко проникнет на кухню и отравит еду. Кто знает, какой приказ он получил и от кого. Но, несомненно, одно — приказ этот он выполнит любой ценой. Даже самой страшной.

Обыск ничего не даст. Все солдаты и так вооружены, а яд ниндзя может сделать из чего угодно. Например, он мог убить и где-то спрятать какое-то животное, чтобы получить трупный яд. Или собрать ядовитые растения, которых полно.

— Значит, никто ничего не видел… — подвел невеселый итог профессор

…

— Отныне питаемся только тем, что едят солдаты. Кто-то должен быть у раздачи и не должно быть так чтобы солдаты получали пищу отдельно от нас — все стоят в очереди