Дальше живут драконы. Том 1-2 - Александр Афанасьев

Сонтаг как то странно покачал головой, будто его по ней ударили, потом достал из переносного холодильника Колу и себе — Буд. Они сидели на пустых трибунах стадиона, пристроенного к посольству.

— Наверное, так и есть. Сколько тебе лет?

— Пятнадцать… почти шестнадцать.

— Как ты тут оказался?

Борька кратко рассказал. Сонтаг кивнул, никак не проявляя своих эмоций.

— Пока тебе лучше побыть в посольстве. Если ты сбежал, тебя должны искать. Здесь у японцев много глаз и ушей. Когда будет вертолет — обратно — с ним перелетишь на авианосец. Потом мы передадим тебя твоим… в океане должны дежурить русские корабли.

— И когда это будет?

— Вертолет? Думаю, несколько дней. Поверь, это лучшее. В посольстве безопасно, а прямых рейсов в Россию отсюда нет. Теперь отсюда рейс только один — в Гонконг, и лучше тебе на него не соваться. Тем более у тебя нет документов, верно? А на военном вертолете документы не спрашивают.

— Но я не могу столько ждать! — возмутился Борька — там мои друзья, японцы могут их убить. Нас похитили.

— Давай-ка еще раз… извини, пропустил. Кто вас похитил и когда?

— Рассказ выглядит полным безумием, как по мне — заметил О’Брайен. Дело было к вечеру, но он начал, не дожидаясь конца рабочего дня… запашок чувствовался. На потолке — медленно, как и все в этом долбанном мирке ящериц и муссонов — крутился вентилятор

— По мне тоже, сэр. Но именно такие рассказы порой оказываются правдой.

— Преднамеренное повреждение русского учебного судна… японский гидросамолет. Гидросамолет вообще может сесть на реку?

— Риск есть, но они для этого и предназначены.

…

— Сэр, если бы он врал, придумал бы что-нибудь получше.

— Ну, окей, и что вы хотите?

— Сообщите о произошедшем по каналам Госдепартамента русским.

О’Брайен хмыкнул

— Это выходит за пределы полномочий агентства по борьбе с наркотиками, верно?

— Это входит в полномочия любого нормального человека.

— И вы предлагаете использовать дипломатические каналы Госдепартамента для передачи непроверенной, скорее всего ложной информации? Вы хотите повесить на нас международный инцидент?!

— … твою информацию я передал по военному каналу. Госдеп помочь отказался.

Борька подался вперед

— И они ответили?

— Это односторонняя связь. Она не предусматривает ответа. Вас понял — и всё.

— И что делать дальше?

— Я пойду туда. Горы я знаю, всё там излазил. Заодно заверну к твоему лагерю, посмотрю, что там и как. Если всё то, что ты говоришь действительно так и выглядит, по возвращении попробую поднять шум. От моего свидетельства — они отмахнуться уже не могут.

Тут надо сказать, что Борька ничего не понял — что он оказался в мире взрослых. В мире подростков из провинции, к которому принадлежал и он — все было просто и прямо. Пошли? Пошли. Сомневаться в сказанном было не принято, потому что пойманному на лжи больше никогда доверять не будут, и он станет изгоем. Если кто-то попадал в беду, помогать ему шли сразу и всем миром.

Он и понятия не имел о пятнадцати годах предыстории, начиная с явно вымышленного инцидента в Тонкинском заливе, и первых морских пехотинцев, ступивших на землю Кохинхины — и заканчивая позором Майского наступления с танками на улицах Сайгона — чужими танками. Он понятия не имел что происходило в это время в Соединенных Штатах, до них долетали только отголоски. Движение хиппи. Мирный караван и дождь боевых медалей на ступенях Капитолия. Расовые беспорядки. Политические убийства. Массовое движение за мир, доктор Спок, всемирно известный педиатр, на книжках которого выросло целое поколение американцев — свидетельствует против войны, он говорит — я не хочу, чтобы дети, которых я помогал растить — ни становились убийцами, ни становились жертвами. Падение доверия к власти и дефициты бюджета. Угроза большой войны. Джейн Фонда по прозвищу Джейн-Ханой на сидении противоавиационной установки Гочкис. Тоннель, в котором нет ничего кроме тьмы[167].

Вся тема Юго-Восточной Азии была токсична, она была бесповоротно отравлена агентом Оранж[168], выжжена напалмом, навсегда дискредитирована ложью. Генерал Вестморленд, один из лучших полководцев в американской истории — стал почти что врагом нации. Все чего хотели американцы — забыть. Любое сообщение из этого региона — вызывало изжогу. Даже намек на какую-то спасательную операцию — мог погубить немало карьер. Настало время озлобленности и взаимных обвинений. До правды — никому не было дела.

— Тогда я пойду с вами.

Сонтаг с сомнением посмотрел на сидящего рядом мальчишку, не притронувшегося к коле

— Это не лучшая идея, парень.

— Мои друзья остались в лагере. Я обещал сообщить и сообщил. Теперь мне надо обратно.

— Это глупость.

Борька ничего не ответил

Сонтаг попытался вспомнить, каким он был в те годы… в годы этого мальчишки. Все, что было до войны, до Нама — вспоминалось плохо, как будто это все было не с ним. Вернувшийся с войны в Колумбии отец разжигает барбекю на заднем дворе. Пролетающий низко вертолет — тогда это было новшеством: воздушные кавалеристы! Все хотели быть воздушными кавалеристами, и никто не знал, как легко сбить вертолет и что бывает с теми, кто в нем окажется…

Тогда никто не говорил слов, которые через десять лет стали обычными — мне стыдно за свою страну. Я краснею, когда вижу звездно-полосатый флаг. Тогда все любили страну, просто не понимали, как могло быть иначе. Утром перед уроками — собирались на линейку, поднимали флаг и пели «звездно-полосатое знамя».

Они вообще тогда много чего не знали. Как выглядит человек, сгоревший от напалма. Как выглядит человек, которого обезглавили и выпотрошили за то, что сотрудничал с американцами. Как выглядят и как говорят идиоты, посылающие на смерть парнишек из маленьких городков ради лишней звездочки и продвижения по службе. Как пахнет дерьмо, которым ты наложил в штаны от страха — а было и такое.

Что ж, теперь они все это знали. И с этим знанием — им приходилось жить.

— Ты говорил, что есть опыт походов — это так?

— Да.

— Долго жил на природе?

— Бывало и по две недели.

Сонтаг прищурившись, посмотрел на Борьку. Лжи не увидел

— Мы же не в городе живем. Летом бывает и по две недели, и по месяцу из тайги не вылезаем…

— Тайга это…

— Ну как джунгли. Деревья только другие

— Что насчет оружия?

— Я старший кадет.

— Что это значит?

— Я владею всем армейским оружием не хуже солдата.

Сонтаг смотрел на Борьку

— Парень, что ты доказать пытаешься, и кому? Ты псих, я это уже понял, но я повидал на свете психов. Пилот вертолета,