Дальше живут драконы. Том 1-2 - Александр Афанасьев

американцев — есть теория предопределенности — мол, именно нам Бог заповедовал править миром и исправлять все его грехи и недостатки. Сейчас конечно я понимаю — чушь это все собачья.

…

— В какой-то момент ты говоришь себе — эта ситуация для меня важна. Например — защитить этих людей. Ты делаешь шаг — и противник делает то же самое. Потом ты делаешь еще — и противник делает еще. И так шаг за шагом вы приходите к чему-то большому. И ты уже не можешь отступить. Честь не позволит.

— Но разве так и не должно быть?

Сонтаг поколебался, прежде чем ответить

— Ты ведь кадет, из армейской школы?

— Юный пограничник, но это примерно, то же самое.

— Ну так вот, юный пограничник, в твои годы каждое утро я видел, как поднимается флаг на флагштоке и пел гимн САСШ. В то время все так делали. Как и все пацаны на военной базе — я чуть мне стукнуло восемнадцать, постучался на вербовочный пункт. Тех, кого я мог назвать настоящими друзьями — у меня было пятеро. Знаешь, сколько из них еще живы?

…

— Двое. Считая меня.

— Когда ты теряешь друга — по-настоящему теряешь, не где-то там, а у тебя на глазах — многое становится иначе. Многое.

Вечером они поужинали супом из свинины с какими-то молодыми побегами. Борька вызвался первым стоять на часах и Сонтаг понимающе кивнул — вторая вахта сложнее.

Ночь в джунглях — мерзкое дело.

Всякие твари выходят на охоту, и если на открытой местности бывает видно луну, звезды, можно различить горизонт, то тут нет ничего кроме удушливой тьмы. К тому же — близость лиан, деревьев — дает ощущение тесноты.

И еще эти крики. Какие-то то ли птицы, то ли животные…

Старший брат учил Борьку — если ты занимаешься любимым делом, осваиваешь его — то в какой-то момент надо начинать доверять своей интуиции. Новичку доверять интуиции нельзя, это не интуиция, а страх. А вот если ты дока…

У Борьки был автомат — тот самый GAU-5[173]. И он вскинул его и полоснул очередью именно потому, что почувствовал.

Раздался визг, больше похожий на визг циркулярной пилы, напоровшейся на дерево. Шелохнулась листва.

Сонтаг вскочил с пистолетом в одной руке и фонарем в другой. Луч света метнулся по деревьям. Потом он ушел туда — и вернулся.

— Что там?

Сонтаг сплюнул

— Леопард.

— Леопард? Их же всех перебили.

— Не всех. Браконьеров тут нет. Тут пятнадцать лет шла война, браконьера с оружием пристрелят или мы или партизаны. А сбитые летчики или убитые бомбежками партизаны и мирные — отличная пища, вот они расплодились. Человек, прожаренный напалмом — для них все равно, что стейк в ресторане.

— Я его убил?

— Нет, ранил. Но думаю, он не сунется, с оружием знаком. Поищет добычу попроще.

…

— Как ты понял, а?

Борька пожал плечами в темноте.

— Почувствовал

— Молодец. Иди, спи.

…

— А я посижу. Все равно уже не заснуть.

Джунгли, Центральный Индокитай. 28 июня 1979 года

Утром следующего дня — они вышли к реке.

Большая, грязная река, текущая с предгорий. Джонки и разбомбленные мосты. Едва уловимый запах дизеля.

Сонтаг посмотрел на карту.

— Мы — здесь. Где твой лагерь, как думаешь?

Борька вгляделся

— Здесь.

— Сорок миль. Немало.

…

— Пошли.

Борька указал на вертолет, висящий на дереве и похожий на убитую птицу.

— А это? Что здесь было?

— Здесь — война.

…

— В джунглях нет ориентиров. Пилоты, которые слабо ориентировались по приборам — часто использовали реку, чтобы добраться до нужного места. Но часто это заканчивалось плохо — виси их ждали.

— Виси?

— Виктор Чарли. Вьетконг. Давай, надо убираться отсюда пока не поздно.

Здесь…

Капитан — лейтенант Воронцов смотрел на кусок тряпки, которую он держал в руках. На курсе тряпки можно было еще различить часть узора, который целиком складывался в российский герб.

Это была часть специального парашюта. Такие использовались для снабжения войск. Они считались одноразовыми — но на них был герб, это было требование военного министерства. Купол парашюта, подобранного пехотой — использовался как укрытие, а герб нужен был, чтобы летчики не нанесли удар. Современная система прицеливания — это видела.

Человек, который ему рассказал об этом месте, говорил, что тут не заминировано — не минировали специально, чтобы не привлекать внимания к этому месту. Тем не менее — Воронцов пошел к цели осторожно, проверяя палкой, а в некоторых местах — и автоматным шомполом, используя его как щуп.

А вот и вход в пещеру. Он был закрыт как раз парашютами, а поверх — кто-то умный насыпал немного земли и кинул лиан. Лианы разрослись, и если не знать что тут — никогда не догадаешься…

Капитан — лейтенант проверил щупом и землю перед входом, потом подрезал сбоку и проверил, не оставил ли кто растяжку. Растяжки не было, тогда он расширил проем и на коленях вполз внутрь.

Пещера. Приглушенный уксусный запах птичьего помета мешался с едва заметным запахом армии — дерева, стали, старой кожи и смазки.

Воронцов ждал — ровно до того, пока глаза окончательно привыкнут к полутьме. И только потом пошел вперед.

Фонарика у него не было — но это не проблема, тут должны были быть, а сочащегося от входа света хватало. Первым делом, он вскрыл один из ящиков, квадратный, достал обмазанную солидолом банку. Посмотрел на дату — просрочено. Тем не менее, ножом он вскрыл консерву, отрезал небольшой кусочек мяса, положил в рот и с сомнением пожевал.

Вроде нормально. Всего два года просрочено.

Тем не менее, он решил не рисковать и для верности сварить с этим мясом суп, тем более что котелок был и был рис.

Живы будем, не помрем

Когда в положенном месте — в очаге весело танцевало пламя, облизывая бок новенького котелка, в котором варился суп с мясом и рисом (минут двадцать и будет готово, дым выходил по сложной системе воздуховодов, охлаждаясь и рассеиваясь по дороге), капитан-лейтенант вытащил к огню длинный ящик, сверившись с обозначением, вскрыл.

Да… она.

В ящике были две снайперские винтовки, тщательно обернутые в промасленную бумагу и засыпанные порошком от жучка — древоточца. Он взял одну, распаковал, отчистил от смазки. Она самая… С-49, последняя модификация, перед тем как перешли на СВД. Тут уже новый прицел — четырехкратный, какое-то время обе винтовки состояли на вооружении, и прицел был унифицирован, чтобы не переучивать снайперов. Некоторые до сих пор предпочитают эту старую, заряжающуюся