Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

Но как рассказать обо всем полковнику? По рации опасно, переговоры могут прослушиваться. Немедленно ехать к полковнику самому — тоже не выход. Нельзя сейчас Модибо Тумани уезжать из Тауденни. Даже на самое короткое время. Во-первых, потому, что отъезд непременно вызовет подозрение у его врагов, в руках которых находятся сейчас его жена и дети. А во-вторых, сегодня ночью у него встреча с этими самыми врагами, кем бы они ни были. И уклониться от этой встречи Модибо Тумани никак не может. Он обязан явиться на встречу, потому что враг, кем бы он ни был, схватил его за горло. В руках врага самое дорогое, что есть в этой жизни у Модибо Тумани, — его жена и дети. И потому Модибо Тумани обязан выполнять все требования, которые предъявляет ему враг, он обязан играть по правилам врага. И в первую очередь быть постоянно на виду. Тем более что за ним наверняка следят — быть того не может, чтобы не следили. Слежка — одно из главных правил в игре, которую враг навязал Модибо Тумани.

Подумав о семье, Модибо Тумани ощутил, как железные клещи тоски и тревоги сжали его сердце. Огромным усилием воли он подавил в себе это чувство. Нельзя ему сейчас впадать в тоску и отчаянье, сейчас ему нужно быть холодным, сосредоточенным и расчетливым. Только тогда он сможет одолеть врага и увидеть свою семью.

Итак, что же ему предпринять? А вот что. Поскольку связываться с полковником по рации опасно и самому ехать к нему тоже нельзя, значит, к полковнику надо послать верного человека с известием. Такой человек у Модибо Тумани был. Это его заместитель Кейта Коман. Ему Модибо Тумани верил, как самому себе, а может статься, еще больше. Кейта Коман был человеком храбрым, во всех случаях расчетливым, он никогда не терял головы и с честью выходил из самых трудных ситуаций. Вот его-то Модибо Тумани и отправит с донесением к полковнику Адама Моро.

— Вот, значит, оно как! — сказал Кейта Коман, выслушав Модибо Тумани. — А я-то думаю — что здесь забыл этот туарег? Что ему было от тебя нужно? Теперь мне все понятно… Мне даже понятно и то, для чего они затеяли такую подлость. Во-первых, чтобы тебе отомстить за то поражение, которое ты им нанес. А во-вторых, сделать тебя предателем… Ну и что будем делать? Говори, я сделаю все, что нужно в этой ситуации.

— Тебе нужно отправиться в Бамако. Немедленно. Там ты найдешь полковника Моро и обо всем ему расскажешь. Адама Моро — человек опытный и мудрый, он обязательно что-нибудь придумает.

— Понятно, — с готовностью ответил Кейта Коман. — Прямо сейчас и поеду.

— Нет, не сейчас. Лучше, когда стемнеет. Наверняка за всеми нами следят. Ночью выехать незамеченным проще. Возьмешь джип и трех жандармов — на всякий случай. Будете рулить по очереди, и рулить без остановок. До Бамако далеко.

— Доедем! — Кейта Коман сверкнул озорной белозубой улыбкой. — Пускай следят, если им так хочется! Все равно я их перехитрю!

— О нашем разговоре — никому ни слова! — предупредил Модибо Тумани. — И о том, что моя жена и дети… — Он не договорил и осекся.

— Понятное дело, — очень серьезно произнес Кейта Коман и обнял Модибо Тумани за плечи. — Держись, командир! И верь, что мы их победим.

— Я верю, — печально усмехнулся Модибо Тумани. — Во что еще мне верить?

— Вот и верь, — сказал Кейта Коман, помолчал и спросил: — Что же, ты пойдешь ночью на встречу?

— А куда мне деваться?

— Будь там осторожен, — сказал Кейта Коман. — И мудрым, как змея.

— Обязательно буду…

…Как только основательно стемнело, Кейта Коман вместе с двумя жандармами отправился в путь. На юг, в сторону Бамако, вела лишь одна дорога, которую, собственно, и дорогой-то было назвать сложно. Раздолбанная колея с множеством ям и поворотов, к тому же во многих местах занесенная песком, — вот и вся дорога. Но выбирать не приходилось, другой дороги не было.

Однако прежде чем на нее выехать, Кейта Коман долго петлял по улочкам Тауденни, останавливался, трогался вновь, возвращался обратно — не включая при этом фар. Он это делал для того, чтобы сбить со следа возможную слежку. Поколесив больше часа, Кейта Коман наконец выехал на дорогу, ведущую на юг. И, по-прежнему не зажигая фар, помчался по ней, интуитивно минуя ямы и песчаные наносы, а иногда и попадая в них. Но джип-вездеход каждый раз выбирался из ям, преодолевал наносы и со скоростью, какая только была возможна, мчался на юг, в Бамако.

Глава 6

Модибо Тумани был прав в своих догадках — вестника-туарега к нему послал именно Амулу. Как только вестник вернулся и доложил о состоявшемся разговоре с Модибо Тумани, Амулу тотчас же отправился на встречу с Андрэ и Гастоном.

— О-ля-ля! — воскликнул Гастон, выслушав Амулу. — Кажется, все идет по плану! Птичка увязла в болоте всеми коготками!

— Я бы не стал делать такие оптимистичные выводы, — заметил Андрэ. — Потому что возможны всякие непредвиденные обстоятельства.

— Какие, например? — спросил Гастон и недоверчиво прищурился. — Что такого непредвиденного может сделать наша птичка?

— Скажем, чирикнуть настолько громко, что ее услышат в Бамако, — сказал Андрэ.

— И что? — хмыкнул Гастон. — Ну чирикнет, ну услышат… И что они сделают там, в Бамако? Неужто рискнут жизнью женщины и трех детей? Вряд ли. Это будет политически неправильным решением. Гвалт поднимется по всей стране. Надо ли это малийским властям? Под ними и так трон шатается каждодневно. Тут тебе и политика, и экономика… А прибавь к этому смерть женщины с тремя детьми! Это же повод для революции! Народ в Мали горячий и неукротимый. Вот, скажут, власть совсем о нас не заботится. И понеслось-поехало… Да и какой резон нашей птичке вообще чирикать? Этот Модибо Тумани — любящий муж и отец. Разве мы с тобой этого не знаем? Он ни за что не станет рисковать женой и детьми. И потому будет играть по нашим правилам.

Гастон умолк, о чем-то подумал, чему-то загадочно усмехнулся и продолжил, обращаясь к Андрэ:

— Кажется, это один из немногих случаев в нашей с тобой практике, когда проиграть невозможно даже теоретически. Переубеди меня, если, по-твоему, я неправ.

— Может, ты и прав, — сказал Андрэ. — А может, и нет.

— Это почему же так? В чем я не прав?