Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

class="p1">— У меня не выходит из головы один момент, — сказал Андрэ. — Уж больно ловко этот Модибо Тумани расправился с нашим другом Амулу и его людьми! Как с несмышлеными детьми. А ведь наш Амулу — хитрый, опытный и коварный воин! А его — как дитя… Пришли, спокойно взяли в плен, отобрали оружие у его людей…

— Ты это к чему? — спросил Гастон.

— А к тому, что и против нас он может затеять какую-нибудь хитрость. Что-нибудь этакое, непредвиденное, о чем мы и подумать не можем.

— Ну, это всего лишь теория! — Гастон беспечно махнул рукой. — А на практике Модибо Тумани всецело в наших руках. Мы его зацепили крепко! За самое больное место! И всего-то нам осталось завершить задуманное дело. Так что предлагаю прекратить прения и приступить к делу. А то наш друг Амулу скоро уснет, слушая непонятные ему речи на французском языке.

— Что ж, приступим к делу, — согласился Андрэ.

Однако же голос у него был не слишком уверенный. Кажется, что-то его томило, что-то ему не нравилось, что-то было ему непонятно… В отличие от Гастона — тот просто-таки источал оптимизм и уверенность.

— Слушай внимательно и запоминай, — сказал Гастон, обращаясь к Амулу. — Вот что ты должен сказать Модибо Тумани, когда он придет на встречу…

— А если он не придет? — спросил Амулу.

— Он обязательно придет, — уверенно произнес Гастон. — Потому что куда ему деваться? Он — слабый человек, поскольку слишком привязан к жене и детям. Значит, придет…

* * *

В назначенный час Модибо Тумани отправился на встречу. Он никому не сказал, куда идет и когда вернется, — это могло быть опасно. Мало ли как его подчиненные могли истолковать такие его слова? Скажи он, и, скорее всего, весть о его несчастье мигом бы разлетелась по всему Тауденни. И что тогда? Вот именно — что тогда?.. Тем более что он обещал связнику-туарегу молчать. Он обязан был молчать. Он обязан был играть по правилам своих врагов.

Где находится то самое место, в котором ему была назначена встреча, Модибо Тумани знал, потому что все окрестности Тауденни были ему хорошо знакомы. Место находилось неподалеку, не дальше чем в километре от городка, было глухим и зловещим. Мало кто из местных жителей забредал туда даже днем, не говоря уже о темном времени суток. По сути, это был глухой каменистый овраг, поросший колючим кустарником. В том овраге имелись несколько пещер, в одной из которых Модибо Тумани и была назначена встреча.

Подойдя к условному месту, Модибо Тумани остановился и прислушался. Он не услышал и не увидел никого, однако какое-то неведомое чувство ему подсказывало, что он здесь не один. За ним из темноты следят десятки глаз. Десятки рук сжимают в руках оружие, десятки пальцев замерли на спусковых крючках. Модибо Тумани нащупал большой камень и уселся на него.

Целых десять минут ничего не происходило, никого не было видно и слышно. Затем из темноты бесшумно возникли несколько человеческих силуэтов. В одном из них Модибо Тумани скорее почувствовал, чем узнал Амулу. Да, это был Амулу, Модибо Тумани не ошибся в своих предположениях. Значит, это Амулу похитил его жену и детей. Что ж, Модибо Тумани примет это к сведению. А дальше будет видно.

— Ты правильно сделал, что пришел, — отозвался из темноты Амулу. — И то, что ты пришел один, тоже правильно.

— Где моя семья? — спросил Модибо Тумани. — Что с ней?

— Члены твоей семьи в надежном месте, и с ними пока все в порядке, — сказал Амулу. — Пока все в порядке, — он сделал ударение на слове «пока». — Ну а в целом — все будет зависеть от тебя.

— Ты бесчестный и подлый человек, — сказал Модибо Тумани.

— Это почему же? — было слышно, как Амулу усмехнулся в темноте.

— Ты воюешь против женщин и детей. Честные воины не воюют с женщинами и детьми. Ты подлая гиена, а не воин.

— Всякий путь, который ведет к победе над врагом, — это честный путь, — сказал Амулу. — У войны свои правила.

— Что ж, можешь утешаться этими своими словами, если тебе больше нечем утешиться. Но только знай, что подлость всегда наказуема. Подлый человек всегда в итоге проигрывает. Умирает, как гиена.

— Только не в этот раз, — Амулу вновь усмехнулся. — Сейчас ты в моих руках. Помнишь, я обещал, что последняя наша с тобой встреча — совсем не последняя? Ну и вот, мы встретились… Я ничего напрасно не обещаю…

— Говори, что тебе нужно, — сказал Модибо Тумани.

— Это долгий разговор, — сказал Амулу.

— Он будет еще дольше, если ты будешь ходить вокруг да около, — сказал Модибо Тумани. — Говори прямо, если ты умеешь говорить прямо. Не петляй, как змея по песку.

— Что ж, можно и прямо, — сказал Амулу. — Слушай и запоминай. Вот что ты должен будешь сделать, чтобы увидеть свою жену и детей живыми. Как только мы закончим разговор, ты вернешься в Тауденни и свяжешься со своим начальством в Бамако.

— Для чего? — спросил Модибо Тумани.

— Ты скажешь своему начальству, что напал на наш след. Знаешь, мол, где находится наша главная база. И наши склады с оружием и провизией. Скажешь, что если уничтожить нашу базу, то от этого поражения мы не сможем оправиться. Наше сопротивление заглохнет на долгие годы. Своими силами ты справиться не можешь, тебе нужна будет помощь. Много помощи — чем больше, тем лучше. Ты у начальства на хорошем счету, тебе доверяют. Поверят и в этот раз.

— Наверно, не поверят, — сказал Модибо Тумани.

— А ты сделай так, чтобы поверили. Кроме того, мы сообщим тебе координаты нашей базы. Не поверят тебе — поверят координатам. Вот тебе бумага с координатами. — И Амулу сунул в руку Модибо Тумани клочок бумаги. — То, что написано, помнится лучше, чем то, что сказано.

— И что дальше? — спросил Модибо Тумани.

— А дальше — это уже не твое дело. Твое дело — убедить начальство и добиться того, чтобы оно прислало войска. Уточняю — не только жандармов, но и воинские части. Чем больше, тем лучше. Скажешь своему начальству, что база — огромная, ее охрана такая, что жандармам самим не справиться. Так и скажи. И не вздумай сказать ничего лишнего. Ни слова! Помни, что твоя жена и дети — в наших руках. Ты хорошо меня понял?

— Я понял…

— А вот о том, где сейчас твоя жена и дети, — говорить не надо, — предупредил Амулу.

— Я понял… — повторил Модибо Тумани.

— Тогда ступай. Завтра встретимся еще раз — на этом же месте и в это