Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

песчаных бурях. Тогда это можно было бы расценить как некий условный знак. Как сигнал… А так — все в порядке. Вначале разговор о песчаной буре, затем — беседа на серьезную тему…

— Хорошо, если это так, — проворчал Андрэ. — Хотя…

— Когда-то один мудрый человек сказал мне такие слова: не ищи бриллиантов там, где их быть не может. И добавил: и беды не ищи там, где она не предполагается. Только напрасно потратишь силы, а бриллианты найдет кто-то другой. И беда ударит с той стороны, откуда ты не ожидал… Правильные слова, ты не находишь?

— Амулу, а что ты думаешь по этому поводу? — спросил Андрэ.

— Они каждый раз говорят между собой о песчаных бурях, — сказал Амулу. — Песчаная буря — это плохо. Потому и говорят.

— Ладно… — сказал Андрэ после молчания. Было видно, что он так и не избавился до конца от сомнений. — Ладно… Давайте о деле.

— А дело вот какое, — сказал Гастон. — Во-первых, друг Амулу, ты должен продолжать прослушивать разговоры Модибо Тумани по рации. Во-вторых, установи за Модибо Тумани слежку. Нам нужно знать о нем как можно больше. Что он говорит, с кем говорит, куда ходит, с кем встречается…

— Слежку я уже установил, — сказал Амулу.

— Молодец! И что же?

— Пока ничего интересного. Модибо Тумани ведет себя так же, как и всегда. И встречается с теми же, что и всегда. И по рации он больше ни с кем не связывался.

— Все его люди на месте? — спросил Андрэ.

— Этого я не знаю, — сказал Амулу. — Сейчас людей у него много. За всеми не уследишь.

— Для чего тебе его люди? — не понял Гастон.

— Модибо Тумани мог послать кого-нибудь с весточкой в Бамако. Чтобы вестовой рассказал об истинном положении вещей, — ответил Андрэ. — Это элементарно.

— А ведь и в самом деле! — Гастон хлопнул себя ладонью по лбу. — Черт возьми, как мы об этом не подумали раньше! Если он и впрямь послал вестового, то это в корне меняет правила игры!

— В том-то и дело, — сказал Андрэ. — Или, может, ты думаешь, что Модибо Тумани глупый человек?

— Вот чего я не думаю, так этого, — сказал Гастон. — Сколько времени может занять путь от Тауденни до Бамако?

— На машине? — уточнил Андрэ.

— Ну не на верблюдах же!

— Думаю, дня три. Это если ехать без остановок. А то и больше.

— Трое суток без остановок — это вряд ли, — не согласился Гастон. — Тут хочешь или не хочешь, а нужен будет отдых.

— Это если вестовой один, — возразил Андрэ. — А если их двое? Или трое? Или даже четверо? Что тогда?

— А тогда — они могут мчаться без остановок, сменяя друг друга за рулем, — сказал Гастон. — Обычное дело. И уж точно доберутся до Бамако за трое суток. Если, конечно, в пути машина не сломается. Или если кто-нибудь им не помешает… Друг Амулу, что ты нам можешь сказать на эту тему?

— Я их остановлю, — сказал Амулу. — Мои люди их остановят. Дорога от Тауденни до Бамако одна. И на ней повсюду наши посты. Я предупрежу их по рации. Все будет так, как нужно. Если Модибо Тумани послал в Бамако своих людей — они до Бамако не доедут.

— Хорошие слова! — сказал Гастон. — Действуй!

— И готовь засаду в том месте, которое мы тебе указали, — добавил Андрэ.

— Засаду устроим, когда у нас будет оружие, — сказал Амулу. — Не камнями же нам встречать вооруженных солдат.

— На этот случай будет тебе и оружие, — сказал Гастон. — Ну, не будем терять времени! Где-то там, по дороге, сейчас мчатся посыльные Модибо Тумани. Нужно их во что бы то ни стало остановить. Нужно, чтобы они не доехали до Бамако.

Глава 7

Амулу не лгал: единственная дорога, ведущая от Тауденни до Бамако, и впрямь была под его контролем. На ней почти до самой столицы были расставлены посты, состоящие из людей Амулу. А вот других постов, правительственных, на дороге не было. У малийской власти не хватало на это сил, людей, оружия. Власти старались держать под контролем главные дороги, а та дорога, о которой говорится, главной не считалась. Мало кто ездил по ней хоть в Тауденни, хоть в обратном направлении. Пустыня, безлюдье, повстанцы — все это отбивало у людей охоту ездить по этой дороге. Да и особого практического смысла в этом не было — чем можно разжиться в суровых пустынных местах?

Тем не менее отдельные машины, а изредка и целые колонны машин все же катили по этой дороге. Для того Амулу и держал там своих людей. Беззащитные машины — это хорошая пожива. Кроме того, здесь свою роль играла и политика. Территорию, по которой пролегала дорога, повстанцы считали исконно своею, а значит, и саму дорогу тоже. Никто не смел ездить по дороге без позволения повстанцев — так, во всяком случае, они считали сами. У малийских властей, впрочем, было свое мнение на этот счет, но дорогу все же контролировали повстанцы.

У Амулу имелась постоянная связь с заслонами на дороге — по рации. Сразу после разговора с Андрэ и Гастоном он связался с людьми на дороге и поставил им конкретную задачу — во что бы то ни стало задержать машину с несколькими жандармами в ней. Их может быть двое, или трое, или четверо — не больше. Разумеется, все они вооружены. Их нужно будет взять в плен и допросить — куда они едут, зачем едут, кто их послал. Если будут сопротивляться — всех убить. Но лучше вначале допросить.

И тут-то Амулу получил первые обнадеживающие известия. Самые ближние от Тауденни посты все как один сообщили, что по дороге проезжала машина с четырьмя жандармами в ней. Это был джип-вездеход, принадлежавший, несомненно, жандармскому управлению в Тауденни. Задерживать машину не стали, так как на то не было указания.

Все, что оставалось сделать Амулу, так это дать соответствующее распоряжение дальним постам — то есть именно тем постам, мимо которых джип с жандармами еще не проезжал. Что он и сделал.

* * *

Кейта Коман и трое его товарищей мчались в Бамако почти без остановок — как Модибо Тумани им и советовал. Когда кто-то один уставал за рулем, его сменял второй, второго — третий, третьего — четвертый. Остановки происходили лишь в том случае, когда надобно было отдохнуть самой машине. Из-за жары мотор перегревался, а на перегретом моторе далеко не уедешь. Дорога была пустынной, лишь изредка им навстречу попадались какие-то мирно ехавшие грузовички,