Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

Итак, было похоже, что Модибо Тумани окончательно загнали в ловушку. Кейта Коман и те три жандарма, которых он послал в Бамако к полковнику Адаме Моро, погибли, так и не добравшись до цели. Если бы Модибо Тумани вздумал послать в Бамако еще кого-нибудь, их так же ожидала бы та же самая участь. Конечно, можно было бы попытаться послать кого-то в обход, не по дороге, а по пустым и глухим местам, но — сколько бы времени заняло такое путешествие? Да дело, впрочем, было бы даже и не во времени, а в том, что в этом случае Модибо Тумани должен был бы тянуть время, что-то придумывать, надеясь тем самым обмануть Амулу или тех, по чьей указке он действует. Обманывать можно день, от силы два, а что потом? Потом кто тебе поверит? А не поверят — тогда может случиться непоправимая беда. Тогда могут расправиться с его семьей. Нет, посылать в Бамако больше никого не нужно.

А что же можно сделать? Связаться с Бамако по рации? Ну так ведь его друзья, как выразился туарег-посланник, только того и ждут. Более того — настоятельно требуют. Можно сказать — приказывают. И ослушаться этого приказа Модибо Тумани никак не может. Эти самые «друзья» ухватили его за горло, да так крепко, что и не вырвешься. Даже не вздохнешь полной грудью. Хочет того Модибо Тумани или нет, но он обязан играть по их правилам. Обязан выполнять все их приказания.

А может, все-таки не обязан? Может, как следует подумав и взвесив все возможности и риски, поднять свой отряд в ружье, напасть на повстанцев-туарегов, кого-то взять в плен, допросить, разузнать, где сейчас находятся его жена и дети, взять приступом то место, освободить жену и детей… Вдруг да все получится — ведь ни Амулу, ни его таинственные советчики и предположить не могут, что Модибо Тумани решится на такой шаг. Такой шаг для них будет неожиданностью, а неожиданность — это половина победы. Вот ведь удалось же Модибо Тумани неожиданно взять в плен Амулу? Удалось в первый раз — так, может, удастся и во второй?

Нет, нельзя. Нельзя полагаться исключительно на неожиданность и ни на что более. Слишком уж неверный это помощник — неожиданность. И потом: а вдруг предполагаемый пленник заупрямится и ничего не пожелает говорить? Туареги — они упрямые и несговорчивые… А если и скажет, то сможет ли Модибо Тумани взять приступом то место, где содержится его семья? И сколько людей он положит? Имеет ли он такое право — посылать на смерть своих подчиненных во имя собственных интересов? Посылать людей на смерть, чтобы избавиться от собственной беды — это преступление. И в первую очередь преступление против собственной совести. У тех его подчиненных, которые погибнут, также есть жены и дети.

Нет, этот вариант отменяется. Но тогда что же остается? А ничего, кроме того, что ему нужно связаться по радио с полковником Адамой Моро. И сообщить ему то, что велено. Только то — и ничего больше. Конечно, и в этом случае у Модибо Тумани будет возможность для маневра. Это, если разобраться, жалкая и неверная возможность, но все же… Он обязательно скажет полковнику те самые зашифрованные слова. Это, конечно же, будут слова о песчаной буре. А там пускай полковник решает сам…

Конечно, Модибо Тумани может с этими словами попасть впросак — те, кто будет подслушивать его разговор, могут обо всем догадаться, могут уяснить истинный смысл этих слов. А могут и не догадаться. Тем более что и впрямь на Тауденни надвигается песчаная буря — это Модибо Тумани, равно как и все прочие жители Тауденни, знал по приметам. А приметы в здешних местах — самый надежный предвестник, они никогда не обманывают. Так что игра продолжается, и в этой игре, несмотря ни на что, у Модибо Тумани есть шансы на выигрыш.

Ненароком он подумал о Кейте Комане, и острая боль полоснула по душе. Огромным усилием воли Модибо Тумани подавил в себе эту боль. Сейчас чувствам было не место и не время, и пускай Кейта Коман там, где он сейчас пребывает, простит его. Он, конечно, простит, потому что он был добрым и веселым человеком.

Надо идти в помещение, где находится рация. Надо выходить на связь с полковником Адамой Моро. Надо продолжать игру несмотря ни на что.

В помещении, где находилась рация, дежурил жандарм.

— Мне нужно связаться с Бамако, — сказал ему Модибо Тумани. — Срочно. А ты выйди. Потому что разговор у меня секретный.

Никогда прежде Модибо Тумани не говорил таких слов, и потому дежурный жандарм, услышав их, удивился. Но все же вышел, взглянув перед тем на своего командира недоумевающим взглядом.

Модибо Тумани настроил рацию, это было делом несложным. На другом конце беспроводной линии, в Бамако, отозвался, конечно, не сам полковник Адама Моро, а кто-то другой — должно быть, дежурный жандарм.

— Это Тауденни, — сказал Модибо Тумани. — Срочное сообщение. На нас надвигается песчаная буря. Повторяю: на нас надвигается песчаная буря. Нам нужна будет помощь. Как меня поняли?

— Вас поняли, — ответили на другом конце беспроводной линии. — На вас надвигается песчаная буря. На вас надвигается песчаная буря. Вам потребуется помощь. Все верно?

— Да, — сказал Модибо Тумани. — И еще. Передайте полковнику — на объект завезли много оружия. Туда же стягиваются люди. Много людей. Что-то затевается. Своими силами я не справлюсь. Передаю координаты объекта. Запишите в точности и срочно сообщите полковнику. Мне нужна помощь. Повторяю — мне нужна помощь. Большая помощь. Срочно.

— Вас понял, — ответили ему. — Все передам. Будьте на связи.

На том разговор и закончился. Модибо Тумани построил его так, как и рассчитывал. Он дважды упомянул о надвигающейся песчаной буре, и ему дважды ответили, что его поняли. Стало быть, и впрямь поняли. Поняли, что он находится под неким контролем, что его переговоры подслушивают.

Что ж, он сделал все, что мог. И все, что ему оставалось, — это ждать. И еще — надеяться, что враг, кем бы он ни был, не сможет догадаться, что на самом деле таится за сообщением о песчаной буре.

* * *

Гастон самолично слушал переговоры между Модибо Тумани и дежурным жандармом в Бамако. И не нашел в них ничего такого, что могло бы его насторожить и вызвать подозрения в том смысле, что Модибо Тумани ведет какую-то двойную игру. Да, он и в этот раз сообщил о песчаной буре — ну так она