Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

Правда, оставалось неясным, просил ли Модибо Тумани помощи во все предыдущие разы — допустим, полгода или год назад. Если просил — то все в порядке, такая его просьба традиционна. А если не просил? И начал просить лишь недавно, когда завертелась вся эта кутерьма? А тогда — что это могло бы означать? Какой-нибудь зашифрованный сигнал? Допустим, это был сигнал о том, что Модибо Тумани работает под чьим-то контролем, и, следовательно, его словам нельзя доверять. Могло ли быть такое? В принципе, да. Но для этого нужно знать, просил ли Модибо Тумани помощи раньше. А как это узнаешь? Никак. Его переговоры по рации стали прослушиваться совсем недавно…

Как ни размышлял Гастон, с какого боку он ни подходил к ситуации, а однозначный ответ все равно не вырисовывался. «Ладно! — подумал он. — Дождемся, когда Модибо Тумани ответят из Бамако, и тогда сведем концы с концами. Тем более что ответа ждать недолго. Все-таки крупная повстанческая база, на которую завозят оружие и куда стекаются люди. Тут хочешь не хочешь, а отмолчаться не удастся. Тут надо действовать…»

И действительно, Модибо Тумани вызвали по рации в ту же ночь. На этот раз с ним разговаривал сам полковник Адама Моро. Разговор пошел по известной схеме. Вначале Модибо Тумани дважды сказал о надвигающейся песчаной буре, а полковник Моро дважды повторил, что его понял и предпримет по этому поводу меры, о каковых и сообщит Модибо Тумани. Затем разговор зашел о несуществующей повстанческой базе, и полковник Адама Моро выразил по этому поводу озабоченность. И сказал, что предпримет меры в самое короткое время, о чем обязательно уведомит Модибо Тумани. Тем более что Модибо Тумани и его людям в будущем разгроме базы отводится важная роль.

После окончания разговора Гастон немедленно встретился с Андрэ.

— Прослушал я воркование наших голубков, — сказал Гастон. — На мой взгляд, все в порядке. Кажется, голубки воркуют о том, что нам и нужно. Не замечая расставленных силков.

— Кажется? — нахмурился Андрэ. — То есть ты в этом не уверен?

— В целом — уверен, — задумчиво произнес Гастон. — Вот только не дает мне покоя одна вещица… И в первом разговоре, о котором нам докладывал наш друг Амулу, и в том разговоре, который я подслушал, речь велась об одном и том же…

— А разве не этого мы ожидали? — с недоумением спросил Андрэ.

— Так-то оно так… Но я имею в виду разговоры о погоде. О песчаной буре. Мне почему-то кажется, что они придают этой буре слишком большое значение. Подумаешь, песчаная буря! Как будто никогда раньше таких бурь не случалось! Да они здесь — обычное явление! Спрашивается, для чего же о них каждый раз толковать?

— Ну, может, для того, что каждая такая буря — для них беда? К тому же именно на жандармов возложена обязанность по ликвидации последствий бури. Так что разговор актуальный. Тем более что очередная такая буря ожидается со дня на день.

— Так-то оно, конечно, так, но все же… Что-то меня здесь не устраивает. Что-то пугает…

— И давно ты стал таким пугливым? — саркастически осведомился Андрэ. — Стареешь, брат! А на самом деле все идет так, как надо. Возможно, с какими-то отклонениями, нюансами и прочими вопросами, так ведь без них никак. В нашем деле без этого не бывает.

— Будем считать, что ты меня утешил, — усмехнулся Гастон. — Так что же — играем дальше?

— Играем, — сказал Андрэ. — У нас на руках хорошая карта. Почти сплошь козыри. Возможно, какой-то небольшой козырь есть и у Модибо Тумани — так что же? Думаю, его козырем можно и пренебречь.

— Что ж, я в игре, — преувеличенно бодро произнес Гастон. — И каков наш следующий шаг?

— Завезти на базу, которой на самом деле нет, оружие, — сказал Андрэ. — И сказать нашему другу Амулу, чтобы он согнал туда как можно больше людей. Чтобы все выглядело правдоподобно. Ну и попутно организовать засаду. Хорошую засаду, основательную. Капкан! Чтобы он захлопнулся в нужный момент самым надежным образом!

Глава 9

Итак, ни Андрэ, ни Гастон не разгадали хитрости Модибо Тумани. Они не поняли, что на самом деле таили в себе разговоры о надвигающейся песчаной буре. Хотя и подозревали, что в этих разговорах мог таиться какой-то смысл. Но подозрение — вещь неверная. Подозревать — не значит быть уверенным. А для уверенности нужны доказательства. Неопровержимые доказательства. А их у Андрэ и Гастона не было. Не было их и у Амулу. Добыть такие доказательства было делом проблематичным — хотя бы потому, что на это не было времени. Маховик был запущен, и остановить его было бы делом неправильным — это вызвало бы подозрения и у Модибо Тумани, и у его начальников в Бамако.

Надавить как следует на самого Модибо Тумани, чтобы он сознался, что и впрямь ведет двойную игру? Да, это могло бы разрешить некоторые сомнения, терзавшие Андрэ и Гастона, но это также был далеко не лучший выход из ситуации. Где гарантия, что он сознается? Даже если ему еще раз дать понять, что его семья может погибнуть? К тому же тем самым запросто можно было сорвать операцию. Ни в коем случае нельзя было никому показывать, что Модибо Тумани действует по чьей-то указке. Все должно было выглядеть так, будто Модибо Тумани волен в своих словах, поступках и решениях. Иначе, опять же, в Бамако могли возникнуть подозрения, и это были бы обоснованные и справедливые подозрения. И все это не позволило бы Андрэ и Гастону довести до логичного окончания задуманный план.

Но даже не это было самым главным. Главным было то, что полковник Адама Моро обо всем догадался. То есть он понял, что Модибо Тумани взят в жесткий оборот и действует не по своей воле. Во-первых, Модибо Тумани в разговоре по рации каждый раз произносил условную фразу о надвигающейся песчаной буре. Уже одно это должно было насторожить полковника Адаму Моро — и это его насторожило. Во-вторых, во время первого разговора Модибо Тумани дал понять, что скоро полковник узнает истинную правду. Как мог полковник узнать истинную правду? Только от гонцов, которых Модибо Тумани послал в Бамако. Никакого другого способа не было.

Но гонцы так и не появились в Бамако. И это, несомненно, говорило о том, что им не позволили добраться до столицы. Как именно