Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

— Если ты за него ручаешься, то, стало быть, он и вправду честный человек, — сказал Алекс. — В конце концов, тебе лучше знать. Но тогда ответь на такой вопрос. Чем же они его так зацепили, что он стал петь с их голоса?

— У всякого человека найдется слабое место, — сказал Адама Моро. — И у меня, и у тебя, и у Модибо Тумани.

— Это так, — согласился Алекс. — Но все же? Что ты думаешь по этому поводу?

— Мыслей у меня много, — вздохнул Адама Моро. — Знать бы еще, какая из них правильная…

— Ну хорошо. А тогда скажи, кто именно его зацепил за больное место?

— Есть в окрестностях Тауденни один человек, считающий себя царьком и полновластным властелином тех мест, — сказал полковник. — Некто Амулу.

— Амулу… Туарег?

— А то кто же… Не так давно у Модибо Тумани с Амулу случилась небольшая война, в которой Модибо Тумани одержал победу. Это была полная, безоговорочная победа. Модибо Тумани лично взял в плен Амулу, а всех его боевиков выгнал из Тауденни, да еще и отобрал у них оружие.

— Ты глянь! — удивился Алекс. — Каков молодец твой Модибо Тумани! И как это ему удалось?

— Удалось, — вздохнул полковник. — Но надо знать туарегов и, в частности, этого Амулу. Никакой туарег не стерпел бы такого позора. Такой позор смывается у них кровью обидчика. Похоже, на этот раз Амулу переиграл Модибо Тумани. А вот как ему это удалось — того я не знаю…

— Допустим, все так и есть, — сказал Алекс. — Но вот что не дает мне покоя…

— База? — спросил Адама Моро.

— Она самая, — кивнул Алекс. — Главное — никто до последнего момента о ней и слыхом не слыхивал. И вдруг нате вам! Будто из-под земли выросла. С горами оружия, с сотнями людей… Что-то мне в это верится с трудом. А точней сказать, не верится вовсе.

— Мне тоже, — сказал Адама Моро.

— Думаешь, этот Амулу затеял какую-то игру? — спросил Алекс.

— Может, и так…

— А тебе не кажется, что для Амулу, кем бы он ни был, это довольно-таки сложная игра? Такие игры, знаешь ли, не в духе туарегов. Им бы скакать по пустыне и захватить какой-нибудь городишко вроде того же Тауденни… А тут — целая база. И, главное, неизвестно, кто на той базе находится? Туареги? Еще кто-то? Может, французы? Твой Модибо Тумани ничего об этом не говорил?

— Нет.

— Не говорил… Нет, тут что-то не то и не так. Не верится мне почему-то в базы, которые вырастают из-под земли. Да еще в столь короткое время. Скажи, раньше Модибо Тумани об этой базе тебе что-то говорил?

— Нет, ничего…

— Ничего… А ведь база, да еще крупная, это дело такое… Она, можно сказать, на виду. Должна быть на виду. И вот поди ж ты — бдительный Модибо Тумани ничего такого раньше не замечал. А тут взял и заметил. Интересная получается история.

— Ты думаешь, провокация?

— Думаю, она и есть. Но только в чем ее смысл?

— Смысл, мне кажется, ясен, — после молчания произнес Адама Моро. — Модибо Тумани в разговоре каждый раз повторял, что своими силами он с базой не справится. Говорил, что нужна армия и на всякий случай еще и жандармы. Много солдат и жандармов…

— Ты думаешь, это ловушка? — спросил Алекс.

— Может, и так. Если наша армия потерпит крупное поражение, я не представляю, что будет со страной. Верней, очень даже хорошо представляю. Страны не станет. Одно дело поражение в какой-нибудь стычке, и совсем другое — если разобьют два или три наших батальона.

— Понимаю, — задумчиво произнес Алекс. — В стране начнется смута. Заходи в страну и бери ее голыми руками…

— Так и есть, — кивнул Адама Моро.

— Но вот чего я не понимаю… — Алекс встал, с задумчивым видом прошелся по комнате, глянул в окно. Там, за окном, шла обычная жизнь. Люди куда-то шли, ехали, иные бежали, кто-то, наоборот, безучастно сидел на каких-то ступеньках, а то и просто на земле. — Вот чего я не понимаю. Туареги обычно не воюют широким фронтом. Их слишком мало, чтобы затевать какие-то масштабные сражения. Они воюют небольшими группами. Но небольшой группой несколько неприятельских батальонов не уничтожишь. А они, видишь ли, требуют, чтобы малийских войск было как можно больше. И как прикажешь это понимать?

— Иногда десять воинов могут справиться с целой неприятельской сотней, — сказал Адама Моро.

— Да, наверно, — согласился Алекс. — Скажем, если эту сотню заманить в хитрую ловушку. Устроить засаду или заманить эту сотню на минное поле… Или застигнуть в открытой пустыне и накрыть артиллерией… Да, такое может быть. Но все равно это не похоже на тактику туарегов. Очень даже непохоже…

— Ты думаешь, здесь замешан кто-то третий? — спросил Адама Моро.

— Может, и так, — согласился Алекс. — А может, и не так. Предположения — дело ненадежное. Нужна точная информация, а ее у нас нет. Вот в чем беда. Поэтому, думаю, лучшим выходом будет не посылать в Тауденни войска. Ни одного человека! Посмотрим, как будут развиваться события дальше… Э, да ты, кажется, со мной не согласен! И почему же?

— Не согласен, — сказал Адама Моро. — Конечно, солдат в Тауденни можно и не посылать. Но что тогда будет с Модибо Тумани? А может, и не только с ним… Ведь мы понятия не имеем, что на самом деле там случилось. Или, может, ты предлагаешь пожертвовать Модибо Тумани? Если это так, то я — против.

— Ничего подобного я не предлагаю, — сказал Алекс. — Но и посылать войска неведомо куда тоже глупо. Во всяком случае, до тех пор, пока мы в точности не будем знать, что в Тауденни происходит. Узнать, конечно, можно, но для этого нужно много времени. А неприятель, я думаю, ждать не будет. Неприятель — торопится. У меня сложилось впечатление, что этот самый неприятель буквально подталкивает в спину Модибо Тумани. Уж очень этому неприятелю хочется, чтобы войска прибыли в Тауденни как можно скорее!

— У меня такое же мнение, — сказал Адама Моро. — Но что же делать? Как помочь Модибо Тумани? А ведь ему надо помочь, не так ли?

— Надо, — согласился Алекс. — Что ж, будем думать… Причем в ускоренном темпе. Ничего, что-нибудь придумаем. А пока вот что. Свяжись еще раз с Модибо Тумани и скажи ему, что войска обязательно прибудут в Тауденни. Через три-четыре дня. Да-да, именно так и скажи — через три-четыре дня. Ну, что ты смотришь на меня такими удивленными глазами? Никаких войск никто никуда посылать не будет. Но сказать это