Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

Когда Амулу ушел, Гастон сразу же стал иным — будто сбросил с себя невидимую маску.

— Если хочешь знать, — сказал он, обращаясь к Андрэ, — то и меня терзают всевозможные чувства. Сомнение, недоверие… Допустим, все и в самом деле идет так, как мы задумали. По нашему сценарию… Но… Три, а тем более четыре дня — это много времени. А для туарегов — даже слишком много. Они — народ нетерпеливый. Что им стоит сегодня же или, скажем, завтра сорваться с места и уйти куда-нибудь в пустыню? Что им наши с тобой планы? Никакой Амулу их не остановит. И что тогда? А тогда все наши планы полетят к черту. Вот в чем мое сомнение.

— И что же ты предлагаешь?

— А что я могу предложить? Это, знаешь ли, как в игре в покер. Взял карты в руки — играй. Увеличивай ставки, блефуй, чтобы обмануть противника, но играй. Нельзя вставать из-за игорного стола в самом разгаре игры. Таких твоих действий не поймут ни свои, ни чужие. Да и потом — а вдруг выиграешь? Каждый, кто садится играть, надеется на выигрыш. Иначе для чего и садиться?

— Значит, будем играть, — равнодушно произнес Андрэ. — А что еще нам остается? В конце концов, для чего мы здесь? Чтобы играть. Ты прав: иначе нас не поймут. И ладно бы чужие, а то ведь и свои тоже не поймут.

— Ну а все-таки. — Гастон помедлил, скривился в усмешке и продолжил: — А что, если и против нас ведется игра? Что ты на это скажешь?

— И кто же наши противники? Модибо Тумани?

— Возможно, и он тоже. Но не только.

— А кто же еще тогда?

— Откуда мне знать? Но, видишь ли, у меня вдруг возникло предчувствие… Даже ощущение, что кто-то сидит с нами за игровым столом и играет против нас. И у него, этого незнакомца, сильная карта. И блефовать он умеет не хуже нашего.

— Ну вот, теперь и у тебя предчувствия. Теперь и ты как та легкомысленная беременная девица. А не ты ли меня только что убеждал…

— Я! — не дал договорить собеседнику Гастон. — А теперь я хочу, чтобы ты убедил меня…

Глава 10

Когда Адама Моро ушел, Алекс погрузился в размышления. Ситуация в Тауденни в общем и целом была ему понятна. Конечно, в ней оставалось немало темных пятен, возникало множество вопросов, на которые покамест не было ответа, но все же…

Итак, Тауденни и его окрестности. Одно из самых горячих мест в Мали — можно сказать и так. Кругом пустыня, а в ней — туареги, которые мечтают на этом самом месте организовать нечто вроде собственного государства. И ладно бы никто туарегов не поддерживал. Но за их спинами явственно маячили весьма грозные силы — об этом Алекс, как разведчик, знал. Во-первых, это некоторые террористические структуры международного масштаба. У этих структур множество филиалов в разных частях света, в том числе и в Мали. И костяк этих филиалов в Мали составляют именно туареги.

Но и это еще не все. Еще с туарегами пытаются наладить отношения западные спецслужбы. В первую очередь — французские, что и понятно. Именно французы до недавних пор хозяйничали на малийской земле, и именно их отсюда изгнали. И именно они не желают смириться с изгнанием и пытаются вновь здесь обосноваться.

Понятно, что малийские власти ничего такого не желают и, как могут, противостоят желаниям туарегов и проискам западных спецслужб. Противостоят они, главным образом, руками военных, а более того — жандармов. Таких как Модибо Тумани. Понятно, что туареги считают Модибо Тумани своим первейшим врагом. И, как могут, сражаются с ним.

Сражению этому покамест не видно конца, и идет оно с переменным успехом. Вот совсем недавно Модибо Тумани одержал над повстанцами победу. Это была громкая, впечатляющая победа. Шутка ли — взять в плен Амулу — одного из вождей, да еще и обезоружить целый повстанческий отряд! Такого туареги обычно не прощают. Они, похоже, и не простили и подступили к Модибо Тумани с такой стороны, с которой он, наверно, и не предполагал, что к нему могут подступить. Ударили его в самое больное место, взяли на короткий поводок. И стали с его участием разыгрывать какую-то, лишь им одним ведомую партию. Модибо Тумани, надо отдать ему должное, похоже, прекрасно уяснил суть этой игры и, как может, сопротивляется. Вот ведет с Бамако зашифрованные переговоры, а ведь это, если разобраться, смертельно опасно! Но ведет…

Конечно, если бы он не отпускал Амулу, а, скажем, препроводил его в Бамако, а то и вовсе убил бы, все могло сложиться иначе. Но сложилось так, как сложилось. Благородным человеком оказался Модибо Тумани, а благородные люди не воюют с безоружными врагами. А может быть, дело и не в благородстве, а в чем-то ином — в чем-то таком, чего российский разведчик Алекс не понимает. В конце концов, здесь чужая страна, в ней утвердились чужие законы, а что значит чужие законы? Это такие законы, которые просто так, с налету понять невозможно.

Ну да какой прок сейчас обо всем этом рассуждать? Как оно сложилось, так и сложилось. И потому надо думать и действовать, исходя именно из сложившейся ситуации. То есть нужно постараться разгадать хитрость врага и одновременно помочь Модибо Тумани вызволить его из беды, какой бы эта беда ни была.

Итак, здесь для Алекса все было более-менее понятно. И все же что-то не давало ему покоя. Его мучил один вопрос, на который не было даже предположительного ответа. Что-то в этой истории не состыковывалось, что-то в ней было не так. Как-то вся эта история складывалась нелогично, не так, как, казалось бы, она должна была бы складываться. Свое недоумение он высказал в разговоре с Адамой Моро на конспиративной квартире, и вот теперь его снова гложут сомнения.

Вот те, кто находится сейчас рядом с Модибо Тумани, очень хотят, чтобы в Тауденни как можно скорее прибыли малийские регулярные воинские части. Чем больше будет войск, тем лучше. Понятно, что это, скорее всего, хитрая ловушка. Но как она действует? Кто ее замыслил и устроил? Хоть ты подходи к этим вопросам так, хоть этак, а все едино получается, что это — не почерк туарегов. Туареги воюют совсем иначе, долгое ожидание противника — не для них. А тут приходится ждать, и притом непонятно,