Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

Нет, не верил. Зачем же тогда он вступил с ним в разговор? Он и сам этого не знал. Может, потому, что хотел умереть с достоинством. Весело умереть — так, как он и жил. У него была сейчас такая возможность — умереть с улыбкой на губах и с достоинством.

— Куда вы ехали? — спросил туарег.

— В Бамако, — ответил Кейта Коман.

— Зачем?

— К девочкам, — сказал Кейта Коман. — В Бамако — красивые девочки. Разве ты этого не знаешь?

— Тебя послал в Бамако Модибо Тумани?

— Кто? — Кейта Коман, как мог, изобразил удивление. — Ах, Модибо Тумани… Мой начальник… Нет, не он. Меня вообще никто никуда не посылал. Мы сами… Дай, думаем, сгоняем в Бамако к девочкам. А то в Тауденни — какие девочки? Бамако — совсем другое дело!

— Зачем Модибо Тумани послал тебя в Бамако? — настойчиво спросил туарег.

— Ты что же, не понял, что я тебе сказал? — спросил Кейта Коман. — Могу повторить…

Говорить ему было все труднее, он напрягал последние силы, чтобы его ответы выглядели беззаботными и дурашливыми. И в то же время он готовился к своему последнему поступку — последнему в своей жизни. Главное — чтобы обступившие его враги не заметили этих его приготовлений…

— Может, ты думаешь, что умрешь легко? — спросил туарег.

Он, конечно же, понимал, что раненый жандарм над ним издевается, и это выводило его из терпения. Даже вводило в состояние растерянности. Он никогда еще не видел, чтобы умирающий человек вел себя именно таким образом. Умирающему полагается изо всех сил цепляться за жизнь, молить о пощаде, а этот белозубый жандарм будто и не понимает, что очень скоро он умрет. А может, он и вправду этого не понимает? Может, он — какой-нибудь сумасшедший?

— Ты надеешься, что умрешь легко? — переспросил туарег.

— Чего уж проще, — ответил Кейта Коман.

И в его руке вдруг оказалась граната. Он никогда не слышал о том, чтобы кто-то уходил из жизни вот так — подорвав самого себя, а заодно и своих врагов гранатой. Да, таких случаев в жизни случалось немало — в разных местах и в разное время, но никто Кейте Коману об этом не рассказывал. Он до такого додумался сам, без чьей-либо подсказки. И лишь об одном он сейчас жалел — что так и не смог выполнить поручение, данное ему Модибо Тумани. Получается, что он подвел Модибо Тумани, а ведь ему сейчас — ох как нелегко! У него похитили жену и детей. И вот — он, Кейта Коман, не сможет помочь своему командиру и товарищу. А впрочем, почему же не сможет? Ведь он так ничего и не рассказал тем, кто устроил на него засаду. Разве это — не помощь? Чем и как смог, тем и помог…

Все так же улыбаясь, Кейта Коман разжал ладонь.

— Улыбнись и ты перед смертью, — сказал он туарегу. — Больше ты ничего не успеешь…

И раздался взрыв. Взрыв был мощный, осколки поразили не только самого Кейту Комана, но и тех, кто находился с ним рядом. Но сам Кейта Коман этого уже не увидел.

* * *

— Вот, значит, как! — мрачно заметил Гастон, выслушав рассказ Амулу (самому Амулу обо всем рассказали уцелевшие от взрыва боевики). — Значит, все погибли… Одни — героической смертью, как этот жандарм, другие — бестолково и бездарно. А в итоге мы так ничего и не узнали. Ты что-нибудь еще умеешь, кроме как стрелять и взрывать? — вопрос относился к Амулу.

— Ну зачем же так? — заметил Андрэ. — Кое-что мы узнали. Не до конца, конечно, но — с большой долей вероятности. Куда так торопились те четверо жандармов? Ясное дело, что в Бамако. Та дорога, на которой все случилось, ведет именно в Бамако, и никуда больше. Следовательно, логично предположить, что те жандармы ехали именно в Бамако. Зачем? Вероятнее всего, их туда послал Модибо Тумани. Зачем он их туда послал? Думаю, ответ на этот вопрос очевиден.

— Для тебя, может, и очевиден, а вот для меня — не очень, — мрачно произнес Гастон. — Может, те четыре жандарма и впрямь ехали в Бамако, чтобы развлечься. Почему бы и нет?

— Это вряд ли, — не согласился Андрэ.

— Вряд ли, — с неудовольствием произнес Гастон. — Вряд ли… Это слова не из нашего словаря. Потому что они — лишь предположение. А мы с тобой все должны знать в точности. Кто нам скажет, как все оно было в точности? Со специальным заданием ехали в Бамако те жандармы или просто — они были веселыми ребятами?

— В любом случае они в Бамако не доехали, — сказал Андрэ. — Следовательно, никто в столице не знает, что у нас творится на самом деле.

— Да, это так, — согласился Андрэ. — Но… Кто может поручиться, что Модибо Тумани не придумал еще какой-нибудь трюк? Он — человек хитрый… Более того — мы загнали его в угол. А ты знаешь, на что бывает способен человек, которого загоняют в угол.

— Знаю, — ухмыльнулся Гастон. — Вот потому-то нам надо не спускать глаз с этого типа. Он больше не выходил на связь со своим командованием? — вопрос был обращен к Амулу.

— Нет, — ответил Амулу.

— Вы за ним следите?

— Конечно, — ответил Амулу. — Мои люди ходят за ним по пятам. Если что — я буду знать. А через меня — и вы.

— Знаем, на что способны ваши люди… — проворчал Гастон. — Свои способности они в полной мере раскрыли на дороге! Ладно, продолжайте следить за Модибо Тумани. И прослушивать его переговоры. Может, что-нибудь услышите и увидите…

— Думаю, до поры до времени он будет молчать, — заметил Андрэ. — Переговоры по рации — это для него риск. Зачем ему лишний раз рисковать? Если он и вправду отправил в Бамако курьеров, то будет ждать результатов. Будет делать вид, что играет по нашим правилам, и ждать. Ждать для него намного безопаснее, чем общаться по рации. Что он может сказать по рации? Думаю, он догадывается, что его разговоры прослушивают. Быть того не может, чтобы не догадывался.

— Вот что! — радостно воскликнул Гастон. — Нам нужно сделать так, чтобы Модибо Тумани вышел на связь! Вынудить его! А для этого — сообщить ему, что напрасно он надеется на своих курьеров. Не добрались его курьеры до Бамако! Что ему останется делать в этом случае? Послать других курьеров? Это вряд ли. Остается одно — выйти на связь по радио. Думаю, это будет очень любопытный разговор… Вот что. Я сам хочу послушать этот разговор. Друг Амулу, ты меня понял? Я хочу послушать, о