Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов

Во-первых, существует цензура, изначально вмонтированная в саму структуру кадра. В данном случае даже не со стороны руководства канала (хотя она существует тоже), а цензура, грубо говоря, принимающей стороны. Почему в чужой монастырь со своим уставом не ходят? Да потому что не пускают! Скажем, в том же Ираке, равно как позднее в Ливии, нам официально дозволялось работать только в составе журналистских групп и только по программам, предложенным национальными Министерствами Правды (в смысле – Информации). С запретом на самостоятельное передвижение по городу, включая использование такси. Почему представители иракских спецслужб пытались в одну из ночей вломиться в номер Элеоноры? Да потому, что они засекли сигнал спутникового телефона. Которым, согласно утвержденным иракскими властями правилам, мы могли пользоваться только в присутствии специально обученных представителей пресс-центра. Маразм? Для журналистов – безусловно, да. Но – не для иракских спецслужб.

Во-вторых, в горячих точках, в зонах активных вооруженных конфликтов, журналистов стараются всеми правдами и неправдами отсечь, не допустить до реальных боевых действий. Ибо, если, не дай бог, с корреспондентом что-то случится, отвечать за него будет тот, кто допустил подобную ситуацию. И не важно, в данном случае, кто принял решение – отмороженный полевой командир или, условно, офицер Красной армии. Так что, общего спокойствия ради, журналистов стараются держать под приглядом в рамках периметра защищенной военной базы, лишь изредка выпуская попастись в строго отведенные места и под надежной охраной. Как результат: сочиняющие свои репортажи в комфортных и безопасных условиях военкоры попросту лишены возможности рассказать читателям и зрителям подлинную правду о войне. Чтобы показать таковую, нужно вырваться из цепких объятий военных. Но тогда, пропорционально свободе трактовки происходящих событий, возрастает угроза собственному здоровью, а то и жизни. Снять яркий, честный репортаж – это, безусловно, здорово. Но остаться в процессе съемок живым – тоже неплохо. Такие вот журналистские вилы.

Вот потому-то в теленовостях, как правило, демонстрируется фейковая война. Не показ реальных боевых действий, а картинка, смоделированная оператором – самостоятельно либо при активном содействии военных. Во втором случае, по просьбе журналистов, на первый план выкатывается, как бы по тревоге, заранее подготовленный черт в белой рубашке и с ручным пулеметом в лапах и по команде начинает херачить и крушить все подряд. Поверьте, в данном случае я ничуть не утрирую. И, что называется, за базар отвечаю. Так как в своей практике самолично наснимал таких вот чертей десятками.

Между прочим, история фейковых киноновостей ведет отсчет едва ли не с момента рождения самого кино. Как некогда, за рюмочкой чая, просвещал меня Коля Сухов, еще в начале прошлого века французские кинофабриканты, не добившись допуска своих операторов на фронты русско-японской войны, взялись производить у себя в Париже фальсифицированную и инсценированную «хронику» этой интригующей европейцев войны… Понятно, что зритель, тот, который не в теме, такие вещи спокойно проглатывает, по причине отсутствия должного опыта он почти не способен учуять фальшак. Но профессионалы подобного рода постановочные кунштюки раскусывают на раз-два.

В первую очередь «артиста» всегда выдают движения. При случае приглядитесь: плечи развернуты, грудь колесом – видно, что человек ничего не боится. Не пригибается, не вздрагивает. Опять же – белая рубашка. Да откуда?! Если ты, в процессе, все время падаешь, перекатываешься, встаешь, куда-то кидаешься… Да на тебе лохмотья должны висеть! От таких телодвижений! Голые локти, голые коленки – из той же серии. Потому что, опять-таки, падаем-встаем-ползем-перекатываемся. Значит, все должно быть максимально закрыто. По возможности еще и наколенники, налокотники, перчатки неплохо заиметь. В противном случае – обдерешься, расцарапаешься, а там – грязь, песок. Раны начнут гнить, а «зеленка» эффективна разве что применительно к детским коленкам в песочнице.

Вообще, все движения людей в процессе боя – они некрасивые. Человек, как таракан, инстинктивно жмется к стенам, к земле… Судорожно перебирает лапками… А в постановочной съемке он даже ползет красиво. Гордо так ползет, постоянно голову поднимая, чтоб по сторонам осмотреться. Угу, щас!.. Да и как, скажите на милость, снять на камеру сам процесс проползания? Какой придурок-оператор вздумает это снимать в условиях реального боя? Если так уж все катастрофически сложилось, что журналист ползет где-то рядом, он заботится, в первую очередь, о спасении собственной жизни. Никак не об офигительной картинке! Когда речь заходит об элементарном выживании, человеку абсолютно насрать – как он в данную минуту выглядит. Между «жрать» и «трапезничать» разницу чувствуете? Вот примерно так и здесь. Люди, когда жрут, чтобы насытиться, некрасивы. Они чавкают, капают на одежду, остатки пищи застревают у них на усах и бороде. Иное дело в ресторане: вилочка, ножичек, тарелочка для хлебушка, салфетка… Поход в ресторан не имеет ничего общего с процессом насыщения. Вот и движения человека в бою ровно тем и отличаются…

Движемся дальше. Оружие! Во время боя очень быстро раскаляется ствол автомата – дотронешься случайно, и сразу получишь ожог. Поэтому на потенциально травмирующие части оружия обязательно наматывают тряпочки. Понятно, что со временем те лохматятся, свисают ниточками. Отсюда видуха – как у индейцев или ватажников из банды батьки Кикотя. Но такого оружия в новостных репортажах вы не увидите, в новостях у бойца обязательно красивый чистенький автомат. Такой же нарядный, как и его белая рубашка.

Что там у нас еще, в части запудривания мозгов телезрителю? Ах да! Если ты видишь бойца, не нагруженного аки верблюд, знай – тебя снова обманывают. Почему? Потому что во время реальных боестолкновений ты никогда не знаешь, где окажешься в следующий момент. Возможно, потребуется бежать вперед, но, возможно, что и назад. Быть может – налево, но – не зарекайся и от направо. Поэтому свой мешок, со всем своим барахлом, будь любезен – с собой. Допустим, у тебя там два рожка, в подсумке еще четыре и про запас патроны россыпью. А еще гранаты. Консервы. Сухари. Конфеты или что-нибудь сладенькое. Бутылка воды. Фляжка «антигрустина». Какая-никакая сменка белья, подстилка, спиртовочка… В армии все это дело именуется «рюкзаком десантника». Снять его, зашхерить где-то ты просто не можешь, иначе рискуешь после боя банально не найти. Плюс – лопатка саперная, еще чего-то. Короче, ты буквально увешан всеми этими армейскими гаджетами… А не как в постановочном кино: автомат на груди, в руке пистолет – и все, и привет. Нет, братец, ТАК ты много не навоюешь!..

К чему я это все рассказываю? Да к тому, что за годы своей телевизионной службы я снял немало таких, как