Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

сидела на ступеньках старой лестницы, вытирая лицо чистым участком рукава. Берг тяжело поднялся, проверяя охлаждающий контур плазмомета. Оксана заняла позицию у входа, из которого они появились, контролируя тыл.

Они были живы. Они вырвались из котла, пережили плазму и победили клаустрофобию бетонных могил.

— Элоди, — Эш расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана титановый диск. Металл зловеще блеснул в свете фонаря. Он положил его на древнюю карту Европы прямо поверх линии давно исчезнувшего фронта. — Подключай свой терминал. Пора узнать, какую именно бомбу подложил нам Скайнет.

Пришло время для откровений.

Глава 5

ГЛАВА 5: БУНКЕР ЧЕРЧИЛЛЯ

Европейский Театр Военных Действий

Лондон, Сектор «Вестминстер»

Правительственные бункеры «Линия Черчилля», командный узел

2029 год

Тишина в бункере была густой, как старое машинное масло, и тяжелой, как свинец.

После оглушительного рева плазменных буров Скайнета, после истошных человеческих криков, рвущегося металла и грохота обрушающихся бетонных сводов, это абсолютное, мертвое безмолвие казалось неестественным. Оно давило на барабанные перепонки с такой силой, что в ушах стоял непрерывный, высокий, фантомный звон.

Эш стоял, опершись обеими руками на массивный дубовый стол в центре зала, и тяжело, с хрипом втягивал в себя сухой, пропахший вековой пылью воздух. Под его ладонями лежала истлевшая от времени контурная карта Европы. На ней, поверх выцветших красных стрелок, обозначавших высадку союзных войск в Нормандии восемьдесят пять лет назад, лежал черный, матовый титановый прямоугольник. Жесткий диск. Тот самый кусок металла, ради которого генерал Хэйс сжег себя заживо вместе с патрулем тяжелых терминаторов.

Луч тактического фонаря, положенного Эшем на край стола, выхватывал из мрака танцующие пылинки и бросал длинные, искаженные тени на стены, уставленные мертвой ламповой аппаратурой времен Второй мировой войны.

Эш медленно опустил взгляд на свою левую руку. Адреналин, бурливший в крови во время марш-броска по канализации и ползания сквозь завалы, начал неумолимо отступать, и на его место пришла боль. Острая, пульсирующая, горячая боль.

Рукав тактической куртки был разорван от локтя до запястья и насквозь пропитан липкой, уже начавшей подсыхать кровью. Обломок железобетонной плиты пробил кевлар и рассек предплечье почти до кости. Мышцы непроизвольно подергивались в мелком спазме. Каждый удар сердца отдавался в ране толчком свежей боли, заставляя пальцы бесконтрольно сжиматься.

— Снимите это, командир, — голос Оксаны прозвучал неожиданно близко. Она возникла из тьмы бесшумно, как призрак.

В руках женщина держала потертый, металлический медицинский контейнер с красным крестом, снятый с пояса мертвеца еще месяц назад. Ее бледно-серые глаза поверх банданы оставались абсолютно спокойными, лишенными эмоций. В этом было что-то успокаивающее. Оксана не знала паники. Она знала алгоритмы выживания.

Эш молча кивнул. Он попытался стянуть куртку, но ткань присохла к краям глубокой раны. При малейшем движении Эш сдавленно зашипел сквозь зубы. Оксана не стала тратить время на церемонии. Одним неуловимым движением она выхватила свой боевой нож и вспорола пропитанный кровью рукав до самого плеча, обнажив рану.

Порез был страшным. Края плоти разошлись на полтора сантиметра, в глубине темнела свернувшаяся кровь, смешанная с серой бетонной пылью.

— Инфекция убьет вас раньше, чем плазма, если мы это не закроем, — коротко констатировала Оксана. Она достала из аптечки маленькую, пластиковую ампулу с мутной жидкостью. — Спирта нет. Обезболивающего тоже. Только жесткий антисептик и синтетические нити. Будет… неприятно.

— Делай, — выдохнул Эш, намертво вцепившись здоровой рукой в край дубового стола так, что побелели костяшки.

Оксана сломала носик ампулы и щедро, не жалея, вылила едкий химический раствор прямо в открытую рану.

Боль была такой чудовищной, ослепительной силы, что в глазах Эша мгновенно потемнело. Ему показалось, что в руку плеснули той самой жидкой магмой из тоннелей. Он инстинктивно дернулся, его грудная клетка вздымалась от судорожных вдохов, по лицу покатился крупный, ледяной пот. Он не закричал. За долгие годы войны он научился запирать свои крики где-то глубоко внутри, там же, где прятал лица своих мертвых солдат.

— Дыши, Эш. Я шью, — сухо сказала Оксана. Она ловко продела саморассасывающуюся хирургическую нить в изогнутую иглу и начала методично, стежок за стежком, стягивать края раны.

Каждый прокол иглы ощущался как укус огненного муравья. Эш перевел взгляд на остальной отряд, чтобы отвлечься от того, как его плоть сшивают заживо.

В дальнем углу огромного, куполообразного зала, тяжело привалившись к стойке заржавевшей шифровальной машины «Энигма», сидел Берг. Гигант стянул с себя верхнюю часть кустарной брони, оставив лишь прожженную, пропитанную потом черную майку. Он тяжело, со свистом дышал. Ожог на его спине, залитый гидрогелем Оксаны, выглядел как огромное, воспаленное красное пятно, покрытое блестящей синтетической пленкой.

Берг не обращал внимания на боль. Его огромные, мозолистые руки, почерневшие от въевшейся копоти, методично, с нежной, почти материнской заботой разбирали станковый плазмомет. Оружие перегрелось во время боя в коллекторах, и теперь гигант чистил контактные группы, сдувая пыль с магнитных катушек. Плазмомет был его продолжением, его богом и его единственным аргументом в споре с инфильтраторами Скайнета.

Чуть ближе к столу, на полу, скрестив ноги по-турецки, сидела Элоди.

Девушка находилась в состоянии глубокого посттравматического шока. Ее трясло. Крупная, неконтролируемая дрожь била ее тело, заставляя лязгать зубами. Она обхватила себя руками за плечи, раскачиваясь взад-вперед. Ее лицо, обычно живое, привлекательное, с умными карими глазами, теперь напоминало маску из серого, грязного воска. На правой щеке запеклась длинная царапина от отскочившего осколка бетона.

— Киран… — едва слышно, на выдохе, прошептала она, уставившись невидящим взглядом в пустоту. — От него ничего не осталось, Эш. Вообще ничего. Только… только розовый пар. Я даже не видела, как он закричал. А потом генерал…

— Заблокируй это, — жестко, с металлическим лязгом в голосе бросил Эш сквозь стиснутые зубы, пока Оксана затягивала последний узел на его руке. — Запри это в ящик в своей голове и выброси ключ. Прямо сейчас.

— Я не могу! — голос Элоди сорвался на истеричный, тонкий крик. Эхо разнесло его по сводам бункера. — Мы там умрем! Мы все умрем, как крысы в этих проклятых норах! Зачем мы вообще это делаем?! Зачем мы оттягиваем неизбежное?! Скайнет слишком силен! У него машины, которые