Дальше живут драконы. Том 1-2 - Александр Афанасьев

маршала Сабуро в один из таких неприметных ресторанов, в котором вместо вывески был старый, покачивающийся на ветру фонарик, а внутри все было отделано деревом, и мягко звучали звуки тринадцатиструнной кото. В такой ресторан нельзя просто так зайти — спросят, резервировали ли вы столик, а если нет, то сообщат, что все столики зарезервированы на сегодня… столики резервировались по телефону, и этот телефон не упоминался в рекламе, потому что хорошие рестораны не давали рекламу и не сообщали телефон, кому попало. В хорошем ресторане владелец скорее предпочтет, чтобы часть столиков пустовала, чем пустить в свое заведение каких-нибудь недостойных людей и распугать свою постоянную клиентуру. Хороший японский ресторан, это как британский клуб, только кто будет его членом, а кто нет, решает не собрание членов клуба, а владелец…

— Добрый вечер, Сабуро-сан.

Миниатюрная японка, красивая, но не слишком молодая и не слишком откровенно одетая — потупив взор, приняла плащ маршала. Плащ был марки «Бербери», эта марка входила в число тех, в вещах которых было позволительно представляться ко двору Императора. Ни одна японская марка в этот список не входила.

— Добрый вечер. Накгаяма-сан уже пришел?

— Накгаяма-сан ждет вас, маршал.

Накгаяма-сан, невысокий даже по японским меркам, с резкими, рублеными чертами лица и красивой проседью в черных волосах ждал за столиком. Это был его столик, за которым обедали и его отец, и его дед. Сам Накгаяма-сан был … если можно так сказать оябуном, в одной из дзайбатсу — многопрофильной корпорации, поддерживаемой государством. Он был в трауре — сбоку стояла простая белая чаша с рисом, к которой нельзя было прикасаться. Это была чаша с рисом для его сына, погибшего во время специальной операции в Кохинхине. К счастью он был не военным — он входил в специальные силы вторжения императорского флота…

— Домо аригато, Накгаяма-сан

— Домо аригато, Сабуро-сан

На этом маршалу и удалось зацепить такого важного и влиятельного человека — после гибели сына он возненавидел императорский флот. Конечно, маршал старался лоббировать размещение военных заказов именно у Накгаямы-сан, но основа их отношений была не финансовая. Ни один из них не брал взятки от другого…

— Хорошая сейчас в Токио погода, не правда ли…

— Да именно.

— Как жаль, что Императору не хватает времени, чтобы просто пройтись по саду, насладиться закатом…

— Это верно

Больше они не разговаривали — подошла та женщина

— Сегодня Амади-сан приготовил филе из фугу…

Двое за столом переглянулись

— Нет ничего лучше фугу в сезон…

Один из самых известных — и самых опасных японских деликатесов — это рыба фугу. Небольшая рыбка из семейства иглобрюхих, она обладает вкусом, не похожим на рыбу, по вкусу правильно приготовленная фугу чем-то напоминает курицу, только очень соленую. Но в рыбе фугу есть железы, содержащие смертельный яд, и удаление этих желез — настоящее искусство, люди учатся этому годами, повара сдают специальный экзамен и получают свидетельство, и тот, у кого оно есть, никогда не останется без работы. Но случайности все же случаются… в некоторых газетах публикуют списки тех кто умер, ужиная фугу.

Понятно, что и повара осторожны с фугу, и повар, у которого умер гость — покрывает себя несмываемым позором…

Тремя часами ранее

В Японии вся рыба свежая, требования такие, что если рыба не нашла своего покупателя в двадцать четыре часа, она идет на переработку на рыбные палочки, какими питаются простолюдины — и дорогие сорта рыбы в первую очередь.

Поэтому рыбу развозят каждый день, по утрам, и еще до обеда — она вся оказывается на столе, а вечером бывает уже вечерняя рыба…

Этим утром — Амади-сан был зол и рассержен: утром какой-то идиот ударил его новый Ниссан. Какая-то деревенщина. И хотя он кланялся и извинялся и страховка у него была — все равно это оставило осадок и следы на совсем новой машине, которая теперь никак не новая…

Потому Амади-сан опоздал на работу и сейчас одновременно отчитывал одного из своих помощников, надевал халат и думал, что будет готовить…

— Что привезли из рыбы?

Помощник начал перечислять. Среди прочего была и фугу. Конечно, если повар в таком состоянии, то может лучше и не готовить фугу сегодня. Но Амади-сан был уверен в себе, как и все профессионалы, и незаметно для себя перешагнул ту грань, которая отделяет уверенность от самоуверенности.

— Хорошо…

Амади-сан обвел глазами кухню, взгляд его зацепился за незнакомое лицо

— А это еще кто?

— Это уборщик, Амади-сан. Новый.

— Опять?!

Как и многие заведения, ресторан пользовался услугами специальной компании. Многие такие компании контролировала якудза.

— А старый где?

— Старый не пришел. Хорошо этого прислали

Уборщик глупо улыбался и кланялся. Настоящая деревенщина

— В зал его не выпускайте — проворчал Амади-сан — за работу

Филе из фугу было просто потрясающим.

Представьте себе пластинки толщиной с лист бумаги, плотные, солоноватые, неопределенного, но никак не рыбного вкуса. Они настолько плотные, что их можно свернуть как лист бумаги. Фугу требует острого соуса — обычно это уксусный соус или соус с тертой редькой и красным перцем — но можно есть и так, это самостоятельное блюдо.

— Интересно…

Накгаяма-сан сложил ладони типично европейским жестом

— Это все не просто так.

…

— Либо этот негодяй Косаи интригует. Либо…

…

— Короче, мне нужно что-то

— На Косаи?

— На кого угодно с флота. Чем грязнее, тем лучше

Сакаи задумался. Компромата у него было предостаточно… например, один адмирал сожительствовал со своими дочерьми, а другой — с адъютантом. Другой вопрос, что компромат можно использовать только один раз.

И надо хорошо подумать — это именно тот самый раз или?

— Уважаемый господин маршал. Войну просто начать, но непросто закончить. Мы должны избегать разногласий даже ценой временных вынужденных уступок

— Временных! — разозлился маршал — да они…

И тут Сабуро почувствовал, что ему нехорошо. Он хотел сказать, но не мог — почему то онемели губы и язык. Он подумал, что в горле пересохло — но не смог поднести пиалку с чаем к губам. И он видел, как наливается тревогой, а потом и откровенным ужасом лицо собеседника. Но сказать ничего не мог.

На следующий день — новый уборщик не вышел на работу. На это никто не обратил внимания — хватало горя и без этого. Повара Амади допрашивала полиция, и сыновья не отходили от него, боясь, что отец совершит самоубийство.

Адмирал Косаи, выйдя из императорского дворца, огляделся, и, поняв, что его никто не видит, несколько раз грязно выругался. Эмоции переполняли его… этот идиот и взяточник Сабуро… сколько раз его люди