Морской волшебник - Кеннет Робсон

— Это маловероятно, — ответил Док. — Я договорился с газетами, в которых вы якобы работаете. Ваши имена есть в платежных ведомостях на случай, если кто-нибудь позвонит.

Ни Монк, ни Хэм никак это не прокомментировали, поскольку привыкли к тому, что Док Сэвидж придавал большое значение деталям и редко что-либо упускал из виду.

— Чем займешься ты, Док? — спросил Монк.

— Джонни, — сказал бронзовый человек, — мы должны найти его.

— Может, нам лучше пойти с тобой? — с надеждой предложил Хэм.

— Нет, — сказал Док. — Позаботьтесь о золоте из морской воды. И постарайтесь узнать всё, что сможете, об этом Веймане Миллсе, который, как предполагается, открыл этот процесс.

— Мы возьмем у него интервью, — усмехнулся Монк.

— Сомневаюсь, — сказал Док.

— А? Почему нет?

— Из подслушанного мной телефонного разговора между Уолл-Сэмюэлсом и таинственным главарём организации следует, что Вейман Миллс сбежал от банды, и они пытаются его найти. Это произошло в Бресте. У Веймана Миллса, как оказалось, есть племянница в Бресте.

— Может быть, кому-нибудь из нас лучше заняться Брестом? — предложил Монк.

— Мы позаботимся об этом позже, сказал Док. — Джонни на первом месте. И я думаю, что вы двое принесете больше пользы, расследуя дело Бенджамина Гилтштейна и его историю о золоте из морской воды .

— Интересно, какое отношение к этому имеет Вейман Миллс, — размышлял Монк вслух. — И вообще, интересно, в чём тут дело.

Глава 8. САМАРИТЯНИН

Элейн Миллс на судне La Colombe, плывущей по каналу, мысленно повторяла те же вопросы, которые Монк облек в слова. Ее попытки поднять тревогу были тщетны, и она начала сильно бояться. Она была крепко связана и с кляпом во рту.

До сих пор она не имела ни малейшего представления о том, что стояло за всеми этими неприятностями, хотя и слышала все, что говорили ее похитители.

Паки, обходительный джентльмен с кошачьим голоском, отсутствовал. Его не было несколько минут, и теперь, появившись, он широко подмигнул своим товарищам.

— Я решил, что нам делать с девчонкой, — сказал он. — Теперь мы врачи, мсье. Будьте уверенней и играйте свою роль .

— Ты что, с ума сошел? — спросил Смит.

Паки показал маленькую бутылочку, которую достал из кармана. — Это, мсье, наркотик, который сведет мадемуазель с ума. Это вызовет у нее сонливость, а позже впадет в ступор.

— Я не понимаю этого, парень, — пробормотал Смит.

— Мы медики, доктора, — повторил Паки. — Несчастная юная мадемуазель, находящаяся на нашем попечении, стала жертвой безумия, и мы вынуждены постоянно накачивать ее наркотиками. Мы везем ее в английскую лечебницу.

— Ты хочешь сказать, что мы поместим ее в чертов сумасшедший дом?

— Совершенно верно! — улыбнулся Паки.

— Ничего не сработает.

— Напротив, это будет просто, — заверил Паки Смита. — Наш шеф это устроит. Мадемуазель не будет мешать.

Смит фыркнул. — Ну, надо отдать вам должное, ребята. Вы умеете думать!

Паки расплылся от этой похвалы, засунув большие пальцы в карманы жилета и приосанившись.

— Англичане не спешат с освобождением людей из своих сумасшедших домов, мсье, улыбнулся он. — Элейн Миллс будет заключена на несколько месяцев — и задолго до этого наш нынешний проект будет завершен.

Элейн Миллс оставалась совершенно неподвижной в своем кресле, расслабившись, чтобы хлопчатобумажные шнуры, которыми она была привязана, не причиняли такой сильной боли в мышцах.

Время от времени раздавался гудок парохода - признак того, что они, должно быть, попали в один из частых туманов Ла-Манша; но Элейн Миллс едва ли слышала эти заунывные звуки.

Поначалу то, как эти люди намеревались поступить с ней, не казалось особенно пугающим; но теперь, когда она обдумала это, перспектива показалась ей не из приятных. Сумасшедший дом был бы бесконечно хуже тюрьмы, и на ней лежало бы клеймо позора. Более того, она оказалась бы в положении, когда любая возможность помочь своему дяде была бы безнадежно невозможна.

Санитары в учреждениях для душевнобольных обращали мало внимания на разговоры находящихся там пациентов. Если бы она рассказала о том, что случилось с ней сегодня ночью, это было бы проигнорировано как бред неуравновешенной личности.

Элейн Миллс внезапно выпрямилась в кресле настолько, насколько позволяли веревки. Затем она обмякла; ее голова упала вперед.

— Что не так с этой проклятой девчонкой? — Смит зарычал.

Паки с сомнением посмотрел на молодую женщину, затем подошел и пощупал ее запястье. Затем он стал искать признаки дыхания. Он ничего не услышал.

— Depechez-vous! — взорвался он. — Поторопитесь! Развяжите мадемуазель!

— Что случилось? — спросил Смит.

— Выньте кляп! — рявкнул Паки.

Смит зарычал: — Слушай, парень, я тебя спросил...

— Вы когда-нибудь слышали о человеке с тяжелой формой аденоидов, который задыхается, когда ему затыкают рот? — Спросил Паки. — Они не могут дышать, кроме как ртом, и кляп душит их.

Смит подскочил, чтобы помочь вытащить кляп. Он прислушался, не слышно ли дыхания девушки, но ничего не услышал и внезапно забеспокоился.

— Если она умерла, то мы в чертовски неприятной ситуации! — простонал он.

— Она всего лишь потеряла сознание, мсье, ответил Паки. — Но мы должны привести ее в чувство, иначе она может умереть.

Элейн Миллс была поразительно красивой молодой женщиной, и было сомнительно, что какой-либо мужчина, каким бы крутым он себя ни считал, мог не проявлять беспокойства за ее жизнь. Кроме того, смерть девушки, несомненно, заинтересовала бы английскую полицию, а у этих гончих закона была репутация людей, от которых очень трудно скрыться.

У Элейн не только вынули кляп, но и развязали ее и уложили на койку. Ей помассировали запястья