Горячее эхо песков - Александр Александрович Тамоников

кричат! — осенило Лютаева. — Нет, в самом деле! Пускай орут, и как можно громче. На шум обязательно сбежится охрана, и вообще во всей тюрьме будет царить раздрай. А мы тем временем под шумок…

— И впрямь! — согласился Прохоренко. — Под шумок-то и убежать будет проще! Взбаламутим водичку, и поминай как звали! В таком-то гвалте убежать семерым… нет, восьмерым будет намного проще!

— Ну тогда еще лучше выпустить всех из камер! — предложил Иваницкий. — Пускай они носятся по всей тюрьме, пускай кричат и громят все, что им попадется под руку. Все внимание будет отвлечено на них, а мы тем временем…

— Вот и чудно! — Лютаев взял ключи, отпер несколько камер, сунул ключи одному из арестантов и с хитрым видом прижал палец к губам. Дескать, помолчите, насколько хватит вашего терпения, а мы тем временем потихоньку исчезнем.

Два или три арестанта, выпущенные из камер, правильно поняли, что хотел им сказать Лютаев, и пожелали идти вместе со спецназовцами. Но Лютаев отрицательно покачал головой и указал на винтовку в своих руках. С нами, мол, идти опасно, мы будем стрелять, а значит, будут стрелять и в нас, а потому лучше нам держаться порознь. Вы делайте что хотите, ну и мы будем делать что пожелаем.

Семеро спецназовцев устремились по коридору к выходу. Миновав коридор и очутившись в другом помещении, назначение которого они пока не поняли, бойцы услышали у себя за спиной нарастающий гвалт и грохот отпираемых дверей.

— Ну, начинается! — задорно сказал Лютаев. — Народ устремился на волю!

* * *

Очень скоро по всей тюрьме хаотично заметались огни, послышались встревоженные голоса и вой сирен. Как спецназовцы и предполагали, тюремная охрана устремилась туда, откуда раздавался шум, то есть в тюремный коридор и к тюремным камерам. Семерых беглецов никто не заметил, потому что никто и предположить не мог, что они уже далеко от тюремного коридора.

— И что будем делать дальше? — поинтересовался Шевцов.

— Искать Кицака, что же еще! — ответил Иваницкий. — Начнем с амбулатории. Все помнят, где она находится?

Помнили все. У любого бойца спецназа КГБ цепкая тренированная память. Потому что хорошая память — это тоже оружие. А боец спецназа обязан владеть любым оружием.

До амбулатории добрались незамеченными. Почти незамеченными, потому что у входа в амбулаторию они натолкнулись на четверых тюремных охранников. Ни те ни другие не ожидали такой встречи, и в первый миг все замерли, лихорадочно соображая, что делать дальше. Первыми опомнились наши. Несколько коротких очередей — и все четыре охранника упали. То, что выстрелы услышат, спецназовцев не пугало. Выстрелы слышались отовсюду. Стреляли где-то сзади, где-то в стороне и даже откуда-то сверху.

— Ну вот! — удовлетворенно произнес Черняк. — Теперь у нас еще четыре ствола. И ножи. И патроны. И гранаты. Теперь у нас оружия с избытком.

— Заберите фляги! — сказал Иваницкий.

Это было правильное распоряжение. У каждого из убитых охранников была при себе фляга с водой. Нужно было запасаться водой, без нее в пустыню и соваться нечего. Забрали и фляги.

— Черняк и Калинин, остаетесь у входа! — скомандовал Иваницкий. — Остальные в амбулаторию! Все перерыть, но Кицака найти! Живого или мертвого!

В амбулатории находилось трое мужчин в медицинских халатах. Конечно же, они никак не ожидали, что в помещение вломятся вооруженные люди в оранжевой арестантской одежде. И поэтому не предприняли ничего, чтобы защититься.

— Всем сидеть! — заорал на английском языке Иваницкий. — Никому не двигаться! Вы понимаете, что я вам говорю?

Оказывается, люди в медицинских халатах понимали английский язык. Все трое не были пакистанцами, лица у всех были европейского типа.

— Англичане? Американцы? — резко спросил Иваницкий. — Отвечать!

Оказалось, англичане.

— Кто вы? — так же резко спросил Иваницкий. — Что вы здесь делаете? Отвечать!

— Мы врачи, — сказал один из них. — Ученые. По международным законам вы не имеете права стрелять во врачей…

— А что, у вас здесь есть какие-то законы? — отрезал Иваницкий. — Врачи-ученые, говорите? И где ваши больные? Отвечать! А то мы не посмотрим на международные законы!

Один из врачей ткнул пальцем куда-то в сторону.

— Веди, показывай! — велел Иваницкий. — Шевцов и Лютаев — пойдете с ним! Мало ли что он захочет показать… Больше никого в амбулатории нет? Отвечать!

— Только мы трое и больные, — пролепетал в испуге один из врачей. — Пациенты… Мы их лечим… Мы им помогаем…

— Угу… — произнес Иваницкий на русском языке.

Пациентов было немного, всего шесть человек. И среди них — Кицак.

— Одесса-мама и Ростов-папа! — только и смог выговорить Лютаев.

Однако очень скоро к радости от столь желанной встречи примешалось недоумение. И даже тревога. Все шесть пациентов находились в клетке с толстыми решетками. Более того, клетка была заперта на два огромных висячих замка.

— Это что же? — недоуменно произнес Лютаев. — Это как же? Зачем? Почему? Слышь, Айболит! — Он глянул на присутствовавшего здесь же медика. — Ну-ка живо отпирай! Ты меня понял или, может, повторить? Я сказал — отпирай!

Было что-то в голосе Лютаева такое, что могло испугать любого, и медик не был исключением. И при этом никакого перевода не требовалось, все и так было понятно. Человек в белом халате что-то испуганно залепетал и потянулся к ключам, которые лежали на столе, заваленном исписанными бумагами, пробирками и всяческим медицинским инструментом. Лютаев отобрал у медика ключи и самолично отпер замки.

— А ты думал, что мы тебя не найдем! — сказал он Кицаку. — Ошибаешься, брат! Вот они, мы! Все живы и при оружии! Так что выходи из заточения! И вы, братва, тоже! — обратился он к остальным пациентам.

Кицак повел себя так, как обычно ведет любой человек, который уже и не надеялся на спасение. Мгновение помедлив, он с таким видом шагнул из клетки, будто не верил сам себе. И тотчас же очутился в крепких объятиях Шевцова, а затем и Лютаева.

— Все в порядке, братишка! — сказал Лютаев Кицаку. — Все как и полагается. А теперь нам надо поторопиться. Тут, понимаешь ли, заваривается очень интересная каша. В общем, все объясню по ходу действия. Ты можешь идти? А бежать?

— Могу, — сказал Кицак. Похоже, он все еще не верил своему столь чудесному спасению. — Я уже думал, что…

— Напрасно думал! — прервал Кицака Лютаев. — Ну, побежали! Хотя погоди-ка… А эти почему не выходят? — Он указал на пятерых людей в клетке. Было похоже, что они даже не пытаются выйти на свободу. — Почему они не выходят?

— Наверное, боятся, — сказал Кицак. — Не понимают, что происходит. Хотя… Возможно, они не могут выйти.

— Как так не могут? — удивился Лютаев. — Почему?

— Эксперименты… — пояснил Кицак.

— Какие еще эксперименты?

— Всякие, — неохотно