Горячее эхо песков - Александр Александрович Тамоников

когда ты окажешься на свободе, тебя не мучила совесть: дескать, ты на воле, а твой боевой товарищ пропал в тюрьме, потому что ты не сделал все возможное и невозможное, чтобы помочь ему оттуда сбежать.

Да, отсутствие вестей о Кицаке было изрядной прорехой в плане побега, и никто из пленников не знал, как эту прореху “зашить”… Спрашивать нельзя — никто не ответит, к тому же такой вопрос может навести местную охрану и на подозрения…

* * *

Судьба, как известно, горазда на сюрпризы, как приятные, так и неприятные. Вот такой приятный сюрприз непредсказуемая судьба и поднесла Лютаеву.

Случилось это поздним вечером, после окончания работы и скудного ужина. Прогуливаясь, насколько это было возможно, по тесной камере, Лютаев ненароком коснулся решетки, отделявшей его камеру от тюремного коридора. Точнее сказать, решетчатой двери. Дверь была небольшой, едва ли в половину человеческого роста, пройти через нее можно было только согнувшись пополам. Но не в этом дело, а в том, что она оказалась незапертой!

То ли охранник забыл ее запереть, то ли испортился дверной замок — в данном случае это было неважно. А важно было то, что через эту незапертую дверцу Лютаев мог выбраться из камеры в любой момент!

Конечно же, Лютаев даже виду не подал, что дверца его камеры не заперта. И даже прекратил свою прогулку по камере, чтобы ненароком не привлечь лишнего внимания со стороны охранников. Он лег на неровный каменный пол, вытянулся и прикрыл глаза.

Сквозь полуопущенные веки Лютаев наблюдал за охранниками. Он прекрасно знал, как они себя поведут. Еще час-полтора, и число пакистанских церберов на посту значительно уменьшится. Останется лишь пять-шесть человек. Остальные уйдут по своим делам. Да и оставшиеся охранники тоже улягутся спать прямо здесь. А что еще им делать? Камеры заперты надежно, узникам шуметь не велено. Сегодняшняя ночь ничем не отличалась от ночей предыдущих. В тюрьме “Сэнд” все ночи и все дни были одинаковыми.

Впрочем, нет. Сегодняшняя ночь отличалась от предыдущих ночей. Сегодня дверь камеры, в которой находился Лютаев, оказалась незапертой…

Лютаев старательно делал вид, что спит, а сам не спускал глаз с охранников. Похоже, что и сегодня все шло по заведенному порядку. Сразу после полуночи половина надзирателей удалилась. Оставшиеся пятеро проводили их веселыми возгласами, а сами, повозившись и о чем-то между собой поговорив, стали укладываться спать: кто сидя на скамье, кто лежа на полу. Все они были вооружены американскими автоматическими винтовками. Помимо этого, каждый имел при себе нож и подсумок с двумя гранатами.

Все это Лютаев, равно как и его товарищи, знали давно, они досконально изучили и вооружение, и поведение охранников. Оставалось лишь добраться до самих охранников и отнять у них оружие. Но для этого нужен был удобный случай. И вот, кажется, такой случай представился…

Впрочем, не все охранники улеглись спать. Один, самый молодой из них, спать, похоже, не намеревался. Должно быть, так ему велели его коллеги по охране: не спи, мол, проявляй бдительность, а как только услышишь приближение начальства, буди нас в тот же момент.

Чтобы не уснуть, молодой страж принялся прохаживаться вдоль рядов камер, в которых тяжким сном забылись узники. Разумеется, прошелся он и мимо камеры, в которой находился Лютаев. Один раз, другой, третий… На третий раз охранник даже на миг остановился у его камеры, и у Лютаева екнуло сердце: а вдруг тому взбредет в голову проверить дверь?! Но ничего такого охраннику в голову не пришло, и, потоптавшись возле камеры, он уныло поплелся дальше.

Как только надсмотрщик скрылся из виду, Лютаев мгновенно открыл глаза. Он решил действовать во что бы то ни стало, понимая, что другого такого случая судьба ему не предоставит. Ни ему, ни его товарищам.

Осторожно поднявшись, Лютаев прислушался. Шаги охранника гулко звучали в полутьме тюремного коридора. Вот они удаляются, вот замерли, а вот стали приближаться. Это означало, что охранник дошел до конца коридора, постоял и двинулся в обратный путь. Скоро он должен поравняться с лютаевской камерой, и тогда…

Лютаев осторожно приоткрыл дверь камеры, опасаясь, что она скрипнет, но она не скрипнула. Пленник перевел дух. Звуки шагов охранника приближались. Вот они на какой-то миг замерли, будто бы человек остановился в нерешительности, а вот вновь стали приближаться. Наконец охранник подошел так близко, что стало слышно его дыхание.

Лютаев пока не видел своего противника — для этого ему надо было выглянуть из камеры. Но делать этого ни в коем случае было нельзя, потому что тогда охранник обязательно бы увидел узника вне камеры и тогда все бы закончилось, еще толком и не начавшись. Поэтому Лютаев ориентировался лишь на звук шагов. Шаги все приближались, приближались, и вот наконец Лютаев увидел охранника. Тот шел, рассеянно глядя в пол, винтовка была у него на плече.

Все дальнейшее произошло мгновенно. Подобно ловкому зверю, Лютаев, пригнувшись, выскочил из камеры, тут же стремительно распрямился и возник перед охранником. Не ожидавший появления перед собой узника охранник не успел вымолвить ни слова, не говоря уже о том, чтобы сообразить, что же произошло. В его глазах мелькнул неподдельный испуг. В следующий миг Лютаев нанес точный удар. Его хватило, чтобы охранник мгновенно потерял сознание и упал на пол.

Лютаев знал: охранник очнется не скоро. Впрочем, и не надо было, чтобы он приходил в себя. Очнувшийся сторож — это полноценный враг. А чем меньше будет врагов, тем лучше. И Лютаев нанес еще один удар — смертельный.

Мигом взяв у мертвого охранника винтовку, подсумок с патронами, двумя гранатами и нож, Лютаев первым делом осторожно приблизился к соседней камере слева. В ней, он точно знал, находился Иваницкий.

Тот не спал. Чутким, натренированным ухом он уловил какой-то шум в тюремном коридоре, тотчас проснулся и насторожился. Вскоре он увидел Лютаева — как говорится, во всей красе. Иваницкий сразу уразумел, что случилось нечто такое, на что, по большому счету, и надеяться было нельзя. Разумеется, Иваницкий не стал спрашивать у Лютаева, как тому удалось выбраться из камеры и вооружиться. Сейчас было не до расспросов, сейчас нужно было действовать.

Лютаев жестами уведомил Иваницкого, что он сейчас намерен предпринять. Нужно было во что бы то ни стало нейтрализовать остальных надсмотрщиков, забрать у них оружие и ключи от камер. По предположению Лютаева, ключи, которыми охранники каждое утро отпирали двери камер, должны были находиться где-то на посту. Итак, Лютаев разделается с охранниками, найдет ключи, отопрет двери камер, в которых томятся его