Шпионский маршрут - Александр Александрович Тамоников

— Хорошо бы уточнить в комендатуре, как долго эти трое пробыли в городе, — рассудил Ватагин. — Надо восстановить все обстоятельства их отъезда.

— Ты подожди, Коля, подожди, — осадил напарника Костиков. — Сейчас нам в комендатуру путь заказан. Пока мы не проверим личности всех троих на местах, у нас ничего нет. Кроме того, они могут не знать имени агента. Могут знать только тех, кто обеспечил их заброску из леса. Может же такое быть?

— Запросто, — согласился Ватагин. — Я на это и не рассчитываю.

— Так что до тех пор, пока мы не подтвердим наши предположения реальными уликами, а не косвенными, нам в комендатуру соваться никак нельзя.

— Плохо, что мы далеко, — посетовал Николай. — Мы что, как зайцы будем скакать в город и обратно?

— Надо будет поговорить с Фроловой, — предложил Котиков. — Во-первых, ввести ее в курс дела, что мы роем землю на ее территории. Во-вторых, чем черт не шутит, вдруг местные тоже копают. В таком деле главное друг друга не переловить.

— Хорошо, — согласился Ватагин. — Можно пойти с другого конца, пройти по адресам, где квартировали эти трое. Есть у нас данные по адресам расквартирования?

— А если хозяева окажутся специально назначенные люди? — отрезал Костиков. — Ты об этом подумал? Агент в городе не может действовать один. Такую операцию, как подмена командного состава Красной армии, один человек не может осуществить. Придумать, координировать — это да, но не выполнить. А по-твоему выходит, что это налаженный конвейер. Он только на тебе дал сбой. И они наверняка сейчас проверяют, все ли детали механизма в порядке.

— Понятно, что это не воры, украл, отсиделся у марухи, потом сбыл награбленное на барахолке.

— Ты молодец, Коля, — примирительным тоном сказал Костиков. — Эта фотография — наша хорошая карта. Возможно, и не козырь, но карта сильная. Если этот Подрезов не тот Подрезов, вот тогда у нас появится козырь. А пока мы лопухи, сидим с теми картами, что сами надергали. Идем к Фроловой.

— Идем, — согласился Ватагин. — Только по дороге заскочим на Прудовую, где мы с Мишкой квартировали.

— Вот ты упертый, — сплюнул Костиков. — Пошли.

В кабинете, отведенном для оперативников, никого не было, и Костиков усадил Ватагина писать рапорт об утреннем задержании. Сам он отправился звонить Шадрину, рассчитывая по возможности выловить Фролову.

Пока Ватагин переводил бумагу, в двери то и дело заглядывали разные люди, задавая вопросы. И так как ни на какие их вопросы Николай не знал ответов, они раздраженно хлопали дверью.

Костиков вернулся только через полчаса. Бегло прочитал творчество Ватагина, кивнул и велел заканчивать.

— Надо ехать, — сказал он. — И ехать быстро. Я говорил с Шадриным. Мы тут с тобой гуляем, а наши там лес прочесывают. И кое-что уже начесали. Надо и нам доказать свою полезность.

— Я только за, — ответил Ватагин. — Ты Фролову видел?

— Видел, доложил обстановку.

— А она?

— Что она? — язвительно переспросил Костиков. — Приказала провести опознание Подрезова. Сказал я тебе что-то новое?

— Нет.

— Тогда поехали, — бросил старлей. — У нас срочное задание. Приказано перекрыть район южнее деревни Крутово.

— Вдвоем? — не понял Ватагин.

— Нам выделили отделение автоматчиков. Прибавь шагу, Коля, я тебе все в машине объясню. Помнишь того уголовника, который был с Седым?

— Мамай? — вспомнил Ватагин.

— Так вот по его наводке мы и едем.

Во дворе Лупанов возился с мотором. Рядом стоял грузовик с десятком бойцов в кузове. Коренастый сержант, видимо, старший команды, подскочил к Костикову, что-то быстро ему сказал и, получив короткое указание, замахал руками, приказывая своему шоферу заводить машину.

Лупанов, завидев начальство, быстро закрыл капот, и когда Ватагин вскочил на свое место, двигатель газика тут же завелся. Обе машины описали круг по двору. Выкатили на улицу и, набирая скорость, устремились прочь из города.

— Ну не томи, — с нетерпением бросил через плечо Ватагин.

Костиков подался вперед, придерживая рукой пилотку.

— Короче, — начал он. — Этот Мамай оказался крепким орешком. Поначалу. Упирал на социальное происхождение и криминальное прошлое. Мол, я — не я. Ну ты понимаешь?

— Дело ясное, — кивнул Ватагин. — Ну хоть что-то же он сказал? Что про остальных показал?

— Сплел довольно складную историю про утопленные при отходе Красной армии ценности, — прищурился Костиков. — Якобы перед приходом немцев не успели эвакуировать крупную сумму советских денег. Утопили в озере, неподалеку от Минска.

— И что с того?

— А Седой, по его словам, знает это место, поскольку отвечал за эвакуацию. Деньги утопил, а уйти не успел и бегал тут по лесам, пока не осел под Шауляем под видом коммерсанта. Скупал ценности у местного населения и сбывал немцам. Ну иконки там всякие, картинки, фарфор.

— Ну этого теперь проверить нельзя, — посетовал Ватагин.

— Пока, конечно, нельзя, но согласись, история складная, — продолжал Костиков. — Со слов того же Мамая, он же Ордин Иван Захарович, выходит, что Седой сам вышел на него, еще в марте, и предложил дело.

— А сам Ордин чем там занимался?

— Отвечает уклончиво, но стоит на том, что с немцами ни-ни.

— Почему они раньше тянули?

— А кому нужны советские деньги на оккупированной немцами территории?

— Резонно, — согласился Ватагин. — А сейчас они решили переметнуться обратно, и не с пустыми руками. Но тут тоже есть вопрос. Если Седой был в сорок первом ответственным работником, укрывшим ценности, почему ему просто не сдаться советской власти? Вот, товарищи, извольте видеть, дождался освободителей и сохранил народное добро.

— Ну, это просто, — ответил Костиков. — Ты же понимаешь, что НКВД на веру такие откровения не примет. И станет его проверять.

— Ладно, — сказал Ватагин. — Предположим, что решили не будить лихо и пройти тихо. Попробовать легализоваться в глубоком тылу. Где-нибудь в Уфе или Казани, страна большая. Но со смертью Седого все идет прахом. Вряд ли он раскрыл Мамаю место, где ценности. Что поменялось?

— А поменялось то, что ты сегодня поймал Дерябина, и Мамай, увидев его в коридоре, тут же попросился на новый допрос.

— Любопытно, — присвистнул Ватагин, понимая, к чему клонил напарник. — Значит, он его знает.

— Знает, не знает, — покачал головой Костиков, — но он сразу забыл всю эту историю про клад и сказал, что Седой должен был встретиться именно с этим самым Дерябиным.

— Вот оно что, — удивился Ватагин. — А как он его опознал? Значит, он знал его до войны.

— Возможно, Ордин встречался с Дерябиным при немцах, — предположил Костиков. — Но тогда это бросает на него тень как на пособника. Если он не дурак и понял, что дело принимает опасный для него оборот, решил действовать первым. Понимаешь, Николай?

— Кто кого первым сдаст, — усмехнулся Ватагин. —