Морской волшебник - Кеннет Робсон

Больше ничего не обнаружилось.

— Cela est impossible! — Пробормотал Паки. — Это невозможно. Oui. Должна же быть хоть какая-то маленькая часть тела.

— Вероятно, смыло, командир, — проворчал Смит.

— Может быть, мсье, согласился Паки. — Но мы не можем рисковать.

— Какая, к черту, разница? — фыркнул Смит. — Во всяком случае, сегодня мы здесь заканчиваем.

Паки кивнул. — Но никто, мсье, не должен заподозрить связи между этим и нашим восхитительным делом на острове Магна.

Смит фыркнул. — Если кто-то и заподозрит остров Магна, то только потому, что этот рекламщик, Бенджамин Гилтштейн, провалил эту чертову работу.

— Гилстейн очень умен, — сказал Паки. — Он справится со своей задачей.

Они еще немного поспорили, и, поскольку, казалось, больше делать было нечего, повернули обратно.

Вокруг замаскированных зданий было тихо. Двигатель все еще выпускал работал через глушитель. Мужчина присел прямо под укрытием, насторожившись, с автоматом на коленях.

— Никаких происшествий, командир, — доложил он.

Паки вошел в другое здание. Он пробыл внутри недолго.

— Мы доведем работу до конца, — распорядился он, вернувшись. — Я проконсультировался с нашим шефом.

— Боссу приходится изрядно потрудиться, чтобы оставаться в тени, — фыркнул кто-то из мужчин.

— Шеф не хочет рисковать, мсье, — сказал Паки. — Он умен.

И это в устах Паки, который имел обыкновение хвастаться собственной хитростью, было действительно высокой похвалой.

Работа началась, мужчины вошли в потайную хижину. Время от времени слышался лязг инструментов. Мужчины не показывались, поскольку здания были соединены низкими соломенными навесами. В сарае, где стоял гидросамолет, также кипела деятельность. Мужчина возился с мотором.

Однажды всякая активность прекратилась, когда над головой пролетел самолет, направлявшийся на север. На болотах было тихо, ни движения, ни звука, свидетельствующих о том, что происходит что-то нехорошее.

Единственным свидетельством близости цивилизации был этот самолет; если не считать его появления, болото оставалось таким же пустынным, как если бы находилось в каком-нибудь необитаемом уголке мира, а не в нескольких милях от плодородных ферм, которые отважные голландские эмигранты завоевали в этой болотистой части Англии благодаря тому же трудолюбию, которое их раса проявила, превратив участки Зёйдерзе в пахотные земли.

Паки сел перед приемо-передающим устройством и тихо заговорил. Это снаряжение обладало небольшой мощностью, и было сомнительно, чтобы его эфирные волны выходили за пределы Уоша.

Позже, в соответствии с приказом Паки, Короли Джоны ввалились отрядом и с благодарным ворчанием сбросил свои тяжелые доспехи. Было очевидно, что множество мужчин, все в одинаковой маскировке, были расставлены вокруг болота, чтобы отпугивать случайных посетителей либо с помощью угроз, либо насилия.

Единственным развлечением на болотах была охота на водоплавающую дичь, но для этого был не сезон.

Фальшивые бороды, доспехи, мечи, составлявшие маскарад короля Джона, были собраны в плотные связки и брошены в удобный бассейн с зыбучими песками, глубины которого их быстро засосали.

— Нам лучше всего выставить охрану с подслушивающими устройствами, мсье, — решил Паки и отправил человека с одним из сложных электрических устройств.

Мужчина в одиночку пробрался через камыш на несколько ярдов, неся свою коробку, затем опустился на колени, чтобы закрепить провода.

Неожиданно рядом с мужчиной раздался слабый хруст. Он посмотрел вниз. На земле лежали блестящие частички; они были похожи на стеклянные паутинки, и они лежали в капельке жидкости, которая, казалось, испарялась с волшебной внезапностью.

Мужчина глубоко вздохнул и совершенно неподвижно лег рядом со своим аппаратом.

Какое-то шевеление в тумане, и гигантский бронзовый человек материализовался среди камышей, подошел ближе и ненадолго сжал запястье упавшего человека. Пульс был сильный. Нижняя губа лежащего мужчины затрепетала, и его дыхание издало звук, слегка напоминающий храп.

Предмет, разбившийся рядом с потерявшей сознание жертвой, был тонкостенным стеклянным шариком, содержащим химическое соединение, которое мгновенно испарялось и приводило к потере сознания, если кто-нибудь вдохнет в радиусе нескольких футов от него.

Док Сэвидж носил под верхней одеждой своеобразный жилет. Его основа состояла из легких пуленепробиваемых пластин, выполненных в виде чешуи, а поверх пластин располагались карманы и многочисленные вместилища. Подкладка между ними делала жилет почти незаметным.

Содержимое жилетных карманов представляло собой замечательный ассортимент. Здесь были изящные механические устройства, странное научное оружие, стеклянные флаконы с химическими смесями, рассчитанными на достижение необычных результатов.

Именно две такие стеклянные бутылки позволили бронзовому человеку инсценировать свою смерть в ручье. В одном содержалось химическое вещество, которое при смешивании с водой образовывало пузырьки; в другом был просто красный краситель, имитирующий кровь.

Загнанный в угол бронзовый гигант, не желающий, чтобы его личность стала известна, бросился в воду и плыл под водой, пока не скрылся от преследования. Он находился вне ручья, когда в него бросили взрывчатку.

Док Сэвидж продвигался вперед, двигаясь сквозь туман, как призрак. Впереди замаячило странное болотное сооружение. Он опустился плашмя и, казалось, исчез, но вскоре появился снова, прижавшись к стене какого-то строения.

Поверхность была сделана из жести, покрытой зелеными и бледно-коричневыми прожилками, имитирующими тростник, растущий из грязи. Краска выглядела свежей, как будто ее нанесли недавно. Док приложил ухо к безвкусному металлу.

Рядом ровно работал приглушенный двигатель. Раздавалось слабое пощелкивание, как будто работали насосы, и время от времени глухое шипение. Передвигающиеся мужчины издавали какие-то звуки.

Док Сэвидж убедился, что хижина, в которой он слушал, была занята. Раз или два кто-то менял позу.

Чей-то голос произнес: — Это бездействие подпадает под категорию крайне утомительного занятия.

Док Сэвидж оставался очень тихим, но вдруг раздался странный, едва слышный звук. Эта нота была настолько расплывчатой, что ее легко можно было принять за какой-то каприз порывистого ветерка, разгонявшего туман. Это была трель, которую мог издавать ветер в холодном, обнаженном лесу; или это могла быть нота какого-нибудь экзотического тропического певца.

Это был звук Дока Сэвиджа, крошечный и бессознательный звук, который он часто издавал в моменты стресса. Но эта трель обладала таким свойством чревовещания, что близкий наблюдатель, глядя на бронзового человека, не