Бой на далекой реке - Александр Александрович Тамоников

осмотреть перед тем, как они отправились на бывшую квартиру Лучинского. Школа была сравнительно небольшой. Учебные классы: пять кабинетов и актовый зал на втором этаже, столовая, второй зал и туалетные комнаты — на первом. Выхода — два.

— У нас не так много времени, я тут поспрашивала у своих, — Бадье мило улыбнулась Дубко, подхватила Богданова под руку и повела по периметру школы, указывая на украшения, в рекордные сроки развешенные по фасадам здания, словно хотела показать, какая красота получилась, и параллельно продолжала говорить:

— Ходят слухи, что в Пекине работает еще кто-то. Кто-то из ваших, не скажу, что из того же комитета, что и ты, но тоже агент. И опять же, дорогой, ходят упорные слухи, что вашего агента убрал кто-то из ваших же. Кстати, ты знал, какую интересную легенду он рассказывал каждый раз, когда в рабочих кабинетах оказывались только те, у кого есть допуск?

— Даже не буду спрашивать, как там оказалась ты.

— У меня есть допуск. Ко всему, — просто пожала плечами Анна. — Так вот. Лучинский, да?

Богданов приподнял брови.

— Да, это он сам сказал. Назвал свое имя. За закрытыми дверями. Борис Лучинский, уверена, что я правильно произнесла его имя, рассказывал, что он сын известного русского ученого, который после революции бежал в Америку. И там он взял другое имя, но в честь отца, который продолжал заниматься любимым делом и разрабатывал оружие, он помнил свое имя. И вроде как называл его в знак уважения. Так что у него тут официально было два имени. Очень удобно.

— Почему бы и нет, Боря был известным шутником, любил загадывать ребусы и разгадывать их. Я уже слышал не только от тебя, что у Бориса был напарник. Но пока что он сам не вышел с нами на связь. Данных о том, что он работал вместе или против кого-то из наших, у меня тоже пока нет.

Бадье задумалась:

— Знаешь, я тут уже давно, слухи про этого человека, того, который, скорее всего, убил твоего друга, ходят очень плохие. Его имя никто не называет, китайцы дали ему прозвище Тень. Говорят, что он не оставляет следов и очень легко проникает в любое закрытое помещение. Когда вы еще не приехали в Пекин, чисто из любопытства я попросила одного из своих ребят походить за ним. Он пропал на следующий день. Агента я потеряла мелкого, так, пустышка, и тем не менее даже личности Тени так и не узнала. Но я уверена, что у вас в штабе знают, кто это.

— Спасибо, Анна, — Богданов кивнул. Возможно, что он уже перестал доверять всем, но только что Бадье, кажется, пыталась спровоцировать Богданова выйти на связь с Шабаровым? Или уже пора попить что-то успокоительное. Еще немного, и начнет даже собственному отражению не доверять.

Скоро прибыла делегация от Первой партии КНР, и среди нее был человек, с которым оперативникам обязательно нужно было познакомиться. Он носил простое китайское имя Су и отказался называть фамилию. Чтобы для всех быть просто Товарищем Су. И именно он был ближайшим помощником и правой рукой председателя правительства КНР и главы Госсовета Чжоу Эньлая. И лучшим другом всех военных.

И он оказался совсем не таким, каким его представлял Богданов. Су был маленького роста. Около метра шестидесяти. Постоянно улыбался, что было нехарактерно для правящей элиты партии. А еще очень хорошо заметно было, что остальные его боялись. Казалось, что вокруг Товарища Су сформировался плотный прозрачный кокон, и внутрь его люди боялись проходить.

— Господа, как я рад вас видеть! Или как вас лучше называть? Мистер? Сэр? Я слышал, что кто-то из вас графского рода!

Товарищ Су лучился радостью, ему нравилось все, и он буквально засыпал «американских друзей» вопросами. Школа, место, классы, украшение, еда. Богданов еще раз мысленно поблагодарил Анну за то, что она смогла все так хорошо подготовить. Сами бы они точно не организовали прием на таком уровне. Вячеслав снова вспомнил, что после взрыва в музее Дэн уже через час справился с волнением и был абсолютно спокоен. Помогал Богданову и Дубко так, словно был полностью на их стороне, но не стоило забываться. Он делал то, что должен был делать по распоряжению правительства КНР и работал на свою страну точно так же, как и оперативники работали на свою.

— Товарищ Су, — стал инструктировать их перед приемом Дэн, — неоднократно с дипломатическими миссиями бывал в разных странах. Он был даже в Индии, СССР, учился в Англии. Говорит на одиннадцати языках.

Как Богданов понял, Товарищ Су был настоящей легендой, кем-то, кого не понимали и очень боялись. И сейчас, когда он смотрел в живые яркие глаза второго во власти и по влиянию человека в КНР, Богданову казалось, что он сдает экзамен. Причем по предмету, в котором он совсем не разбирается.

После обязательного приветствия, которое длилось на удивление мало для китайской действительности и этикета, Товарищ Су неожиданно решил перейти к делу.

— Мы уже убедились в том, что вы настроены очень серьезно и хотите помочь нам. Вы уже знаете о том, что происходит у наших границ. Советский Союз постоянно угрожает нашему суверенитету как на суше, так и на воде. Много лет мы пытаемся отстоять наши границы.

Было понятно, что Су врет, и врет намеренно, явно не проверяя возможных американских партнеров, а скорее по привычке придерживаясь той истории, к которой он привык.

— И вы хотите, чтобы мы помогли вам в разработке новых видов оружия и одновременно укрепили вашу армию, продав автоматы, винтовки и корабельные пушки? — подхватил Богданов манеру разговора Су.

— Да, что-то вроде того. У нас внутри комитетов есть советы. Они состоят из доверенных людей. И если комитеты видят и слышат все, то совет — это… это скорее собрание очень умных и влиятельных людей. Их немного, но каждый знает, что делает, и находится на своем месте. У нас есть Совет военных офицеров. И я думаю, что вам нужно будет работать с ним. Если члены Совета посчитают ваши предложения приемлемыми, то мы закупим у вас все, что вы продадите, и дадим очень хорошие комиссионные. Деньги у нас есть.

Подумав буквально мгновение, Богданов выдал тщательно выверенную и взвешенную вспышку гнева. Видимо, в этой стране по-другому просто нельзя вести переговоры.

— Знаете, если и продолжим наше общение в том же духе, постоянно заседая и выслушивая мнение всех уважаемых людей вашей страны, я боюсь, что то оружие, которое мы уже планируем поставить Китаю, устареет. И придется потратить очень много