Вход только для мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов

Сделав вид, что ничего не произошло, Орлов спокойно поправил портупею и снова спросил:

— Ну, так как же тебя звать-то?

Парень нервно обтер ладонью мокрые губы, злобно сверкая глазами на милицейского майора, грубо ответил:

— Витек меня кличут.

— Ну вот, а то заладил как попугай: «А че? А че? А че?», — осуждающе покачал головой Орлов. — А оказывается, у тебя, как и у всех людей, имя есть, которое дали тебе родители, мамка с папкой. Так вот, Витек, я хотел у тебя спросить, где проживает Пуляня? Знаешь такого?

— Кто же его не знает? — осклабился Витек, как видно сильно довольный тем, что неуравновешенному майору всего лишь требовалось узнать дом убогого Пуляни. Он как-то сразу приосанился, шагнул в сторону от автобуса, который перекрывал ему обзор, и, вытягивая руку, указал на саманную, крытую соломой невзрачную хату. — Вон в той избе и живет… Пуляня.

— Как думаешь, дома он сейчас?

— А где же ему быть? — страшно удивился Витек, который вдруг оказался не таким уж и плохим парнем. — В последнее время он что-то редко выходит… Он и так-то редко выползал из своей конуры, а щас вообще перестал на улице бывать… Если только когда жрать захочет. Обежит соседей, насобирает кое-что и снова в конуру… А он вам зачем?

— Военная тайна, — пошутил, хмыкнув, Орлов. — Вот если бы сразу сказал свое имя, я бы даже на военную тайну не посмотрел, все бы тебе рассказал. А так, брат, извиняй.

Клим взмахнул рукой товарищам в автобусе, широким шагом направился в сторону указанного дома. Последним автобус покинул Заболотнов, тщательно прикрыв за собой разболтанную дверь. С подозрением оглядев группу стоявших в отдалении сельских парней, он показал им кулак.

— Ежели кто к автобусу подойдет, извалтузю как тузика, — пригрозил он, переживая за вверенную ему технику. — Уяснили?.. Уяснили, спрашиваю? Ну!

— Да уяснили уже… — с раздражением ответил за всех Витек, лишь бы дотошный водитель поскорее от них отстал. И пренебрежительно сплюнул в сторону. Слюна описала замысловатую петлю и упала на широкий бархатистый лист лопуха, испещренный толстыми светлыми прожилками.

— То-то, — удовлетворенно пробурчал Заболотнов, еще раз окинул их суровым предупреждающим взглядом и поспешил за ушедшими коллегами.

Парни переглянулись и, не сговариваясь, потянулись следом за оперативниками.

С востока находила грозовая туча, погромыхивал далекий гром. Солнечные лучи, преломляясь, все еще продолжали падать на землю, но уже на дома, улицы, землю наползали серые тени. Набежавший влажный ветер понес по пыльному проулку обрывок газеты, растрепанный клок золотисто-желтой соломы. Запахло приближающимся дождем.

Неожиданно, нарушая сельскую идиллию, прозвучал одиночный ружейный выстрел. Поверить в то, что средь бела дня на людной улице на глазах нескольких милиционеров какой-то идиот осмелился стрелять, было просто невозможно. Может, гражданский человек и принял бы этот выстрел за гром, но только не прошедшие войну фронтовики. Уж они-то точно знали, что никакой это не гром, и даже на звук успели определить, что стреляли из обреза, так как выстрел получился громким, раскатистым.

Стайка жизнерадостных воробьев, которая с оживленным шумом копалась на дороге в пыли, выискивая в лошадиной лепешке не сваренные желудком кобылы овсяные зерна, с испуганным чириканьем взлетела, стремительно трепеща крыльями, унеслась куда-то на огороды.

Следом за первым выстрелом прозвучал второй. Срезанные крупной дробью березовые ветки сверху посыпались на головы подходивших к дому оперативников.

— Пацаны, атас! — закричал за спинами милиционеров Витек. — Пуляня шмаляет!

Его кореша тотчас бросились врассыпную. Сам он тоже мгновенно развернулся на одних каблуках своих парусиновых ботинок и что есть духу, пригнувшись, понесся назад, не глядя по сторонам. От стремительного бега светлая рубаха у него на спине надулась пузырем, хлопала на ветру.

Журавлев резко обернулся, услышав панический голос, который вдруг показался ему знакомым. Где же он его слышал? Неужели той ночью, когда трое грабителей напали в подворотне на Ирину? Но до конца осмыслить свою догадку он не успел, потому что в этот момент шагавший рядом с ним Орлов сбил его с ног. Они залегли за стволом березы.

— Илюха, ты чего рот разеваешь? — в ухо ему закричал разгневанный майор, отработанными движениями доставая из своей кобуры служебный пистолет. — Жить надоело?

— Этот самый Витек, по-моему, и есть один из тех трех подонков, которые ночью пытались ограбить медсестру.

Слегка удивленный таким поворотом событий, Орлов приподнялся на локте, через плечо поглядел на улепетывающего со всех ног парня.

— Ничего, теперь он от нас никуда не денется, — произнес он. — Давай с этим разберемся…

Орлов кивнул в сторону хаты, где за перекрестьем деревянной покосившейся рамы маячило чье-то бледное лицо, скрытое мутным, загаженным мухами стеклом. Левый нижний глазок окна отсутствовал, внизу на траве валялась какая-то грязная тряпка, которой, очевидно, и был до этой минуты заткнут пустой глазок.

— Что-то не похож этот Пуляня на убогого… Оружием умеет пользоваться…

Как бы в подтверждение сказанных Орловым слов, в порожний глазок высунулся ружейный ствол и сразу же дуплетом один за другим прогремели два выстрела. Первый выстрел угодил в висевшую на частоколе черную глиняную крынку. Она подскочила вверх и на глазах оперативников рассыпалась, оставив в воздухе коричневое облако пыли. Около ограды рос полуспелый желтый подсолнух со склоненной круглой головкой, отягощенный серыми семечками. Расправившись с крынкой, дробь срезала его толстый стебель, корзинка упала и покатилась по тропинке. Дробь же второго выстрела кучно ушла вверх, продырявив в палисаднике старый скворечник, прикрепленный к длинной жерди и с прибитой к нему сухой веткой. Расщепленная боковая доска отскочила и упала, следом за ней на траву упали мертвые птенцы, а в воздухе, кружась, летали пух и куриные перья, натасканные внутрь заботливыми родителями.

— Клим, а тебе не кажется, что он не целится? Хочет нас таким способом напугать, — поделился своими мыслями Журавлев, с удивлением для себя отметив, что Пуляня стреляет довольно хаотично, как человек, который впервые взял в руки оружие. — Кто-то обучил его заряжать да нажимать на спусковые крючки…

— Похоже на то, — согласился с ним и Орлов. — Только нам от того как-то не легче…

Между тем, пока стрелок перезаряжал оружие, Федоров метнулся через пролом в ограде; прячась за кустами дикой смородины, подобрался к окну и встал, плотно прижавшись спиной к обшарпанной глиняной стене. Как только обрезанный ствол снова появился в окне, Васек мгновенно ухватился за него и без особого труда вырвал из рук убогого Пуляни оружие. Человек с той стороны не ожидал такого подвоха и от свалившегося на него несчастья закричал диким, каким-то нечеловеческим