Мертвая тишина - Анна Денисова

Она была распята. Посреди ладоней и ступней были вбиты гвозди. Денис отступил на шаг, потом ещё один. В ушах застучало, кровь прилила к голове, и на мгновение мир поплыл перед глазами. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь удержаться в реальности, не дать панике полностью захватить разум. Это было настолько жутко, что ему впервые в жизни захотелось убежать — не просто уйти, а броситься прочь сломя голову, не оглядываясь, не думая ни о чём, кроме того, чтобы как можно быстрее покинуть это страшное место. Чтобы стереть из памяти этот забор, это тело, этот хрип… Но он не мог. Не мог просто развернуться и бежать. Потому что где‑то там, впереди, была его группа. И они должны знать. Они должны быть готовы. Денис сделал ещё один шаг назад, потом ещё, не отрывая взгляда от жуткой картины. Его ноги подкашивались, но он заставлял себя идти — медленно, осторожно, стараясь не потерять контроль. Денис бежал. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Он не забывал поглядывать по сторонам, сканируя взглядом каждый куст, каждую тень между деревьями. Зрение обострилось до предела: мельчайшее движение сейчас могло стоить жизни. То, что это дело рук человека, он не сомневался. Мертвяки подобным не занимаются — они просто съедают всё живое, что попадает в их скрюченные руки. А это… Это сделал человек. Холодный, расчётливый, одержимый. Мысль билась в голове, как птица в клетке: «Что это?» Разум отказывался принимать реальность, словно пытаясь отгородиться от кошмара, увиденного на дачном заборе. Сначала Дениса захлестнул страх — панический, всепоглощающий. Он сковал мышцы, затуманил зрение, превратил мысли в хаотичный вихрь. В тот момент хотелось лишь бежать, бежать без оглядки, забыть, стереть из памяти жуткую картину. Но с каждым глубоким вдохом, с каждым ударом подошвы о землю паника отступала, оставляя место холодной сосредоточенности. На бегу он выстраивал план. Первое и самое главное — добраться до своих. Убедиться, что там всё в порядке. Что никто не пропал, что лагерь не подвергся нападению. Потом — решить вопрос с группой Дмитрия. Рассказать всё, показать дорогу. Вместе они смогут разобраться, кто или что скрывается в этих лесах. А потом… потом заняться этим кошмаром. Где‑то здесь, явно недалеко, орудует… маньяк? Слово царапнуло сознание, но Денис тут же отбросил его. Слишком просто. Слишком обыденно для того, что он видел. Это нечто большее. Что‑то, что выходит за рамки человеческого понимания. Он ускорился, переходя на спринтерский рывок. Ветви хлестали по лицу, но он не замечал боли. В ушах стучала кровь, а перед глазами всё ещё стояла та картина: бледное лицо, гвозди, торчащие из плоти, мутные глаза, вращающиеся в тщетной попытке сфокусироваться. Лес вокруг казался живым — деревья словно сдвигались ближе, тени удлинялись, пытаясь ухватить его за пятки. Но Денис не сбавлял темп. Он знал: только скорость и ясность ума помогут ему выжить. Только так он сможет защитить своих. Спустя два часа, измученный и взъерошенный, Денис наконец добрался до лагеря своих. Ноги подкашивались от усталости, но он заставил себя выпрямиться, собраться. Подойдя к массивной металлической калитке, он простучал условным стуком. Замер в ожидании, прислушиваясь к каждому звуку. Тишина. Только ветер шелестел листвой. Денис сглотнул — в горле пересохло от долгого бега и невысказанных страхов. Он уже начал волноваться, пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд то и дело метался по окрестностям, проверяя, нет ли слежки. Наконец из‑за калитки донёсся приглушённый голос Максима: — Кто? — Это я, Денис, — выдохнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё же проскользнула нотка тревоги. За калиткой на несколько секунд повисла пауза. Денис слышал, как внутри кто‑то двигается, переступает с ноги на ногу. Потом загремел засов, скрипнули петли, и калитка медленно распахнулась. На пороге стоял Максим. Его лицо, обычно оживлённое, сейчас было напряжённым, но, разглядев Дениса, он расплылся в широкой улыбке и шагнул вперёд, крепко обнимая товарища. — Я уже начал переживать. Привет! — его голос звучал искренне, с облегчением. Денис на мгновение расслабился в объятиях, но тут же отстранился, взгляд его оставался тревожным. — Как Матвей? У вас всё в порядке? — спросил он, не дожидаясь, пока Максим запрёт калитку. Его глаза бегали по лагерю, проверяя, всё ли на месте, нет ли следов вторжения. — Да всё нормально, — Максим нахмурился, заметив волнение Дениса. Он повернул ключ в замке, дважды провернул, убедился, что засов надёжно задвинут, и только тогда обернулся к другу. — А что случилось? Ты выглядишь… как-то не так. Денис провёл рукой по взмокшим волосам, глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. В воздухе витало напряжение — он чувствовал, как слова тяжелеют на языке, но откладывать разговор нельзя. — У меня две новости, — произнёс он, понизив голос. — Надо срочно обсудить. Очень срочно. Максим молча кивнул, его улыбка исчезла, лицо стало серьёзным. Он жестом пригласил Дениса внутрь. В кабинете собрались все взрослые члены группы. Вечернее солнце ещё ярко освещало помещение. Денис обвёл взглядом людей, которые за такой короткий срок стали ему семьёй. Максим — высокий, широкоплечий, короткостриженый брюнет. Всегда серьёзен: волевое лицо, внимательный взгляд серых глаз. Ему, как и Денису, двадцать девять лет. Сейчас он сидел за столом, скрестив мощные руки, и ждал, когда Денис начнёт говорить. Андрей — невысокий, но крепкий шатен с яркими зелёными глазами. На его лице, как обычно, играла чуть насмешливая улыбка, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. Ему двадцать пять — немного моложе Дениса. Он прислонился к стене, сложив руки на груди, и внимательно следил за каждым движением товарища. Николай Иванович — упитанный статный мужчина с светло‑каштановыми волосами, тронутыми проседью. Выражение лица неизменно спокойное, движения размеренные. Говорит мало и по существу. Самый старший из всех — ему пятьдесят один год. Он сидел в углу на кресле, слегка наклонив голову, и молча наблюдал. Светлана — высокая, крупная женщина с длинными светлыми волосами, собранными в пучок на макушке. Лицо невыразительное, тонкие брови, слегка вздёрнутый нос, карие глаза, ей недавно исполнилось тридцать. Она никогда не паниковала, относилась ко всему с холодной рассудительностью. Сейчас она стояла у окна, скрестив руки, и смотрела на Дениса не мигая.