Мертвая тишина - Анна Денисова

делая шаг вперёд. — А там есть заражённые? — тут же добавила Аня, её голос дрожал, но она старалась держаться. — А дом большой? — поинтересовалась Карина, выглядывая из-за спины отца. Максим, впервые улыбнувшись за всё время разговора, поднял руки в примиряющем жесте: — Давайте доберёмся и сами всё увидите. На месте решите, подходит ли вам наш лагерь. Впереди ждала дорога — новая глава в их общей истории выживания.

Из дневника Ани Михайловой:

Облегчение. Радость. Впервые за всё это время я чувствую облегчение — настоящее, почти физическое, будто тяжёлый груз медленно сползает с плеч. Пальцы дрожат, пока я пишу эти строки, но на душе… на душе — свет. Денис вернулся. Не один. С ним — их лидер, Максим. Высокий, широкоплечий, с твёрдым взглядом и спокойными, уверенными движениями. Он не разбрасывается словами, не пытается казаться лучше, чем есть. Говорит мало, но по делу. Производит впечатление серьёзного человека — того, на кого можно положиться. Сейчас мы едем в их лагерь. Трейлер мягко покачивается на неровностях дороги, за окном мелькают деревья, а я всё ещё не могу до конца поверить, что это происходит. По рассказам Дениса, это вполне крепкий и большой дом, окружённый кирпичным забором. "Кирпичный забор." Эти слова звучат как музыка. Как обещание. Безопасность. Я забыла, что это такое — чувствовать себя в безопасности. Забыла, как выглядит спокойный сон без вздрагиваний от каждого шороха, как ощущается тишина, в которой не прячется угроза. Мы сидим в трейлере — все вместе,. Карина прижалась ко мне, её голова лежит у меня на плече. Она спит, и на её лице — ни тени тревоги. Даже во сне. Это редкость. Рядом Дмитрий тихо переговаривается с Сергеем, их голоса звучат приглушённо. Ольга и Никита сидят у окна, о чём-то шепчутся. В воздухе — непривычная, почти забытая атмосфера "надежды." Но омрачает только одно. История, которую рассказал Денис. Про убитую девочку на заборе. Я закрываю глаза, и картина встаёт перед внутренним взором: деревянное полотно, гвозди, тёмные пятна, неподвижное тело… Нет. Нет, я не хочу это видеть. Не хочу представлять. Но мысль, как ядовитая змея, ползёт по сознанию: "Неужели это дело рук разумного человека?" Неужели кто-то способен на такую жестокость? Не ради еды, не в приступе безумия, а… намеренно? С холодным расчётом, с изощрённостью, от которой кровь стынет в жилах. Это не укладывается в голове. Разум отказывается верить в происходящее. Я пытаюсь найти объяснение, оправдание, хоть что-то, что сделало бы эту картину менее чудовищной. Но не нахожу. И от этого становится ещё страшнее. Потому что если это правда… если где-то рядом ходит человек — или не человек вовсе — способный на такое… то что ждёт нас дальше? Я сжимаю ручку сильнее, так, что костяшки пальцев белеют. Потом делаю глубокий вдох, смотрю на Карину, на её мирное лицо, на людей вокруг — и говорю себе: "Мы справимся. Мы должны." Потому что надежда — это всё, что у нас осталось. И мы не можем её потерять.

Глава 6. Когда враг — не мертвец

До лагеря добрались быстро — дорога, петляющая между поредевшими лесами и заброшенными полями, наконец вывела к цели. Высокий кирпичный забор, увенчанный острыми металлическими пиками, вызвал у многих радостное оживление. Даже Карина, всё утро сидевшая молча, прижалась лбом к стеклу и прошептала: — Наконец-то настоящий дом… Максим вошёл первым — достал из кармана ключ, провернул в массивном замке, нажал на рычаг. Ворота с протяжным скрипом распахнулись, и трейлер вместе со «скорой» медленно въехали во двор. — Паркуйтесь ближе к дому, но так, чтобы не загораживать обзор из окон, — скомандовал Максим, оглядываясь. Его взгляд скользнул по лицам прибывших — в них читались и облегчение, и настороженность, и робкая надежда. Во дворе уже ждали все: Николай Иванович, Андрей, Светлана в фартуке, перепачканном землёй, и подростки — брат с сестрой, Ваня и Настя, с любопытством вытянувшие шеи. Они с интересом рассматривали трейлер — этот странный дом на колёсах, ставший для группы Дмитрия последним оплотом цивилизации. — Можете расположиться в доме, — сказал Максим, улыбаясь. Улыбка вышла немного натянутой — он понимал: впереди много работы, чтобы разместить всех с комфортом. — Комнаты большие, думаю, все поместимся. Дмитрий кивнул, разглядывая двухэтажный дом. Его глаза скользили по кирпичной кладке, по чистым окнам, по аккуратно подстриженной полосе травы вдоль стены. — Шикарно у вас. С самого начала здесь? — Почти, — ответил Максим, вытирая пот со лба. Солнце припекало, и он расстёгнул верхнюю пуговицу рубашки. — Когда вышли сюда, заражённых почти не было. Так, двое болтались среди домов — ликвидировали быстро. — Повезло… — задумчиво протянул Дмитрий, проводя ладонью по тёплой кирпичной кладке. — Здесь жить можно. — Ага, — Максим оживился, словно рад был поделиться хорошими новостями. — Солнечные батареи работают — свет есть. Своя скважина, вода чистая, без привкуса. Дом благоустроен: ванна, туалет, всё как раньше. Есть огородик небольшой — Светлана посадила зелень, немного картофеля. Теплица тоже есть — посадили огурцы, помидоры. Лето пройдёт быстро, запасы нужны. Он говорил, а Светлана, стоявшая неподалёку, кивнула и поправила сползший с плеча фартук. Её руки, всё ещё в земле, сжались в кулаки — она гордилась этим маленьким хозяйством, этим островком порядка посреди хаоса. — Согласен, надо запасаться, — ответил Дмитрий, оборачиваясь к своей группе. — И лучше укрепить стены. Пики — это хорошо, но если толпа навалится… — Уже думали об этом, — вмешался Николай Иванович, подходя ближе. — Хотим поставить наблюдательные пункты, расширить периметр. Но сначала — расселение. Люди устали. Андрей, до этого молча наблюдавший за разговором, шагнул вперёд: — Я покажу, где что. Денис, поможешь? Денис кивнул и двинулся к трейлеру. Он открыл дверь, и изнутри пахнуло теплом, смешанным с запахом кофе и тушёнки. — Ну что, — Максим обвёл взглядом собравшихся, — давайте не терять времени. Завтра — за работу. Сегодня — размещаемся и отдыхаем. Денис как раз помогал Сергею и Николаю Ивановичу перетаскивать ящики с инструментами, когда из дома, шатаясь, вышел Матвей. Дверь скрипнула и осталась приоткрытой, из проёма потянуло затхлым воздухом — там, в