Право на жизнь - Анна Денисова

— Не знаю, — Викинг откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Но если они там сидят и наблюдают — значит, им что-то нужно. Либо хотят понять, кто мы, либо ищут слабые места.

Он снова взглянул на карту, провёл пальцем по маршруту от поселения до супермаркета, затем по прилегающим улицам.

— У нас пока всё под контролем. Так и должно быть.

Илья молча кивнул, понимая, что разговор окончен. Он развернулся, вышел в коридор, где ночной холод уже пробирался сквозь щели в окнах. Где-то вдали, за линией крыш, громоздились тучи, обещая новый дождь.

«Утром всё решится», — подумал он, направляясь к казарме. Но в груди уже нарастало тревожное чувство — как будто они стояли на краю пропасти, а впереди лишь туман.

* * *

К наблюдению за супермаркетом Дмитрий приступил перед рассветом — его разбудил Максим, тихонько потряс за плечо и шепнул: «Пора, твоя очередь». В комнате ещё царил полумрак, лишь тонкая полоска бледного света пробивалась сквозь щель в занавесках.

Дмитрий сел на жёсткой койке, потянулся, разминая затекшие мышцы. Пожевал сухарей с тушёнкой, глядя в окно. Хмурое осеннее утро навевало тоску: небо затянуто плотными серыми тучами, воздух пропитан сыростью, а двор перед магазином выглядел уныло — разбитые скамейки, поваленные урны, жухлая трава, пробивающаяся сквозь трещины в асфальте. Дождь закончился, но тучи не спешили расходиться, всё так же нависая над рухнувшим миром, словно тяжёлое одеяло, придавливающее к земле.

Он смотрел на здание магазина — пока ещё относительно нормальное, с закрытыми витринами и рваными рекламными баннерами, болтающимися на ветру. В голове сами собой всплывали мысли, тёплые и почти нереальные: как было бы здорово, если бы эти люди оказались нормальными. Что можно было бы присоединиться к ним, вместе заново отстраивать этот мир. Не прятаться, не выживать, а жить.

Мысли потянулись к дочери. Он представил её смеющейся, в окружении подруг, с ярким рюкзаком за плечами, идущей без страха, без оглядки на тёмные переулки. Представил, как она знакомится с людьми. Как они гуляют, разговаривают, строят планы. Ради этого стоило сидеть здесь и ждать. Чтобы ходить, не оглядываясь и не страшась, что к тебе потянутся чьи-то скрюченные пальцы, готовые разорвать в любой момент.

Потом подумал об Ане. «Ей нужна семья. В безопасном месте можно не бояться её создать. Возможно, даже родить ребёнка.» Дмитрий мечтал о сыне. О том, как будет учить его — чинить вещи, ориентироваться на местности, стрелять, выживать. О том, как передаст ему всё, что знает, как воспитает человека, способного не только защищаться, но и строить.

Поток его мечтаний прервал глухой рокот двигателя. Дмитрий вскинул голову: к супермаркету медленно подъезжал грузовик, его колёса хрустели по битому стеклу и щебню.

Он резко поднялся, подошёл к Денису и потряс его за плечо:

— Вставай. Они приехали.

Затем повернулся к Максиму, который уже приоткрыл глаз:

— Подъём. Время действовать.

Оба парня мгновенно очнулись, привычно потянулись к оружию, к биноклям, к сумкам с припасами. В их движениях не было паники — только собранность, выработанная долгими неделями выживания.

Дмитрий встал у окна, прижался к стене, осторожно выглянул. Грузовик остановился у входа в магазин, из кабины вышли трое. Он всмотрелся в их фигуры — крепкие, уверенные, в тяжёлых куртках и с автоматами на плечах.

Он глубоко вдохнул, выдохнул. «Чтобы мечты стали явью, надо идти до конца.»

— Всё, по местам, — тихо скомандовал он. — Наблюдаем. Ждём.

Пару часов они наблюдали, как загружают грузовик. В окне пятиэтажки клубилась серая пыль, оседая на потёртом подоконнике. Дмитрий, притаившись в тени, не отрывал взгляда от супермаркета: трое бойцов Викинга сновали между ящиками, перетаскивали мешки, грузили их в кузов под хриплые команды.

— Ну что, парни, справитесь? — спросил Дмитрий, то и дело поглядывая в окно. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась тревога — не за себя, за них.

— Справимся, — коротко ответил Денис, уже надевая небольшой рюкзак на плечи. Он проверил застёжки, подтянул лямки. В его взгляде — ни тени сомнения, лишь сосредоточенность и упрямая решимость.

Максим только хмыкнул, но ничего не сказал. Он молча проверил обойму пистолета, сунул его в кобуру, затем накинул капюшон, скрывая лицо. Автомат взял Денис, патронов было немного, но всё же лучше, чем ничего.

— Так, ну ладно. Через сколько вас ждать? — Дмитрий перевёл взгляд с одного на другого, словно пытаясь прочесть их мысли.

— День-два, не больше. Думаю, этого времени хватит, чтобы разузнать всё, — сказал Денис, застёгивая карман.

— Хорошо. Будьте осторожны! — напутствовал их Дмитрий, протягивая руку. Денис крепко пожал её, Максим лишь кивнул и тоже пожал руку, но в этом кивке читалось: «Вернёмся».

Когда их шаги стихли в глубине лестничного пролёта — приглушённые, осторожные, — он вернулся к окну. Прижался плечом к холодной стене, следил, как две фигуры скользят между развалин, исчезают за углом. Сердце билось ровно, но внутри всё сжималось.

Он дождался, пока грузовик скроется из виду — колёса хрустели по битому стеклу, дым из выхлопной трубы растворялся в сером небе. Затем спустился вниз. Ему нужно было вернуться на ферму: сидеть здесь два дня не было смысла. В квартире оставалось лишь пустое пространство, пыль и следы их присутствия.

Выйдя на улицу, Дмитрий глубоко вдохнул. Воздух был сырым, с привкусом ржавчины и опавшей листвы. Он натянул капюшон, огляделся — двор казался пустым. Он двинулся к выходу, погружённый в мысли: «как убедить Илью, что они не угроза? Как договориться, не раскрывая своих слабых мест?»

И не заметил, как две тени скользнули следом — бесшумные, притаившиеся в складках разрушенных зданий. Они двигались так, чтобы оставаться в тени, их шаги тонули в шорохе опавших листьев и скрипе старых досок. Один — высокий, в потрёпанной куртке, другой — приземистый, с автоматом на плече. Их глаза не отрывались от Дмитрия, а пальцы сжимали оружие.

* * *

Утром первым делом Диана отправилась к дяде Антону. Коридор общежития был полутёмным — узкие окна под потолком едва пропускали рассветный свет, а лампы горели через одну, создавая рваный узор теней на выцветшем линолеуме. Она постучала в дверь его комнаты — три коротких удара.

— Открыто, заходите, — раздался его голос, приглушённый и чуть хрипловатый после сна.

Она вошла. В комнате пахло старым деревом и травяным чаем. На подоконнике стояла жестяная банка с сушёными листьями, а на столе — кружка с остатками вчерашней заварки. Дядя сидел на краю кровати, натягивая носки. При виде Дианы он замер, слегка