Право на жизнь - Анна Денисова

— Нужна помощь? — спросила она, не поднимая глаз. Голос звучал сдержанно, почти отстранённо.

Аня удивилась. С тех пор как Дмитрий объявил, что они пара, Карина избегала её — короткие кивки при встрече, молчание в общих компаниях, будто между ними выросла невидимая стена. И вот теперь она здесь, в этой тесной комнатке наедине.

— Э-э, ну вообще-то не отказалась бы, — растерянно ответила Аня, хватаясь за возможность наладить нормальные отношения. Она улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась тёплой, не натянутой.

Карина кивнула, сделала шаг вперёд и остановилась у стола. Её взгляд скользнул по разложенным лекарствам, по блокноту с записями, по рукам Ани, аккуратно перекладывающей блистеры.

— Что нужно делать? — спросила она, наконец глядя прямо на Аню.

Аня подвинула к ней коробку, освободив немного места на столе.

— Лекарства разложить. Те, что уже негодные, откладывай в сторону. А те, у которых ещё нормальный срок годности, — вот сюда, в шкаф. И диктуй название, я буду записывать.

— Хорошо, — коротко ответила Карина, беря в руки первую упаковку.

Какое-то время они работали слаженно, в тишине, нарушаемой лишь шорохом бумаги и лёгким стуком флаконов. Аня составляла список, время от времени делая пометки в блокноте. Но мысли её метались вокруг Карины. «Что ей нужно? Почему она пришла?» В каждом её движении, в каждом взгляде читалась нерешительность, будто она собиралась с духом, чтобы сказать что-то важное.

Карина достала последнюю упаковку, аккуратно положила её на стол и выпрямилась.

— Спасибо за помощь! С тобой гораздо быстрее справились, — искренне улыбнулась Аня, чувствуя, как внутри теплится надежда: может, лёд тронулся?

— Да не за что, это несложно, — ответила Карина, но не торопилась уходить. Она замерла, глядя на свои руки, словно не зная, что делать дальше.

— Кариша, — мягко сказала Аня, делая шаг к ней.

Карина вздрогнула. Так её называл только отец — ласково, с теплотой, которой больше никто в этом мире не мог подарить.

— Если я чем-то могу помочь, ты только скажи… — тихо закончила Аня, внимательно глядя на Карину. Её голос звучал спокойно, без навязчивости, но с искренним желанием поддержать.

Та смутилась, её щёки залились румянцем, а пальцы начали теребить край футболки.

— Я… Мне… Блин, я не знаю… — лепетала Карина, запинаясь на каждом слове. — Ты… У тебя есть…

— Кариша, успокойся, нас никто не слышит. Просто скажи, что нужно, — Аня тепло смотрела на неё, не отводя взгляда.

— В общем, мы с Егором… э-э, ну ты понимаешь? — Карина подняла глаза, смутившись ещё больше. Её голос дрогнул, но она всё же продолжила: — Я… Я не хочу… не готова…

Аня смотрела на Карину, и внутри неё разрастался ледяной ужас, когда понимание ситуации вдруг пришло. За всей этой мрачной картиной апокалипсиса — руинами городов, нехваткой еды, постоянной угрозой извне — они совершенно забыли о самой обычной, естественной стороне жизни. О том, что подростки остаются подростками даже в конце света: гормоны бушуют, чувства ослепляют, а здравый смысл отступает перед жаром первых прикосновений.

«Как я могла не подумать? О Боже, а если вдруг беременность? В этих условиях? В этом кошмаре?» — мысли крутились в голове, словно острые осколки. Она представила всё: панику, слёзы, беспомощность, отсутствие врачей, лекарств, нормальных условий. «Это же верная гибель — и для матери, и для ребёнка.»

Аня сглотнула внезапно появившийся ком в горле, заставила себя сосредоточиться. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало:

— Кариша, а вы с Егором… давно уже… стали близки?

Карина покачала головой.

— Нет, я опасаюсь, поэтому это случается не так часто, — она смутилась ещё больше, отвела взгляд, уставившись в пол. Щеки пылали румянцем, а в глазах читалась смесь страха и стыда.

Ещё одна мысль поразила Аню с новой силой — словно удар под дых. Она едва смогла произнести:

— А Яна с Пашкой… они тоже…?

Карина пожала плечами, не поднимая глаз:

— Ну да, у них это… давно…

Аня застыла на месте. Руки машинально продолжали перебирать упаковки с лекарствами, но разум уже отключился от этой рутинной задачи. Перед глазами вставали картины: Яна, такая хрупкая, с округлившимся животом; крики боли, кровь, беспомощные попытки помочь… «Нет. Этого нельзя допустить.»

Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. Нужно было говорить спокойно, уверенно — чтобы Карина не почувствовала её паники.

— Так… Не волнуйся, я… я что-нибудь придумаю, обязательно. Ты… ты пока повремени с близостью и Яне скажи, чтобы она тоже… э-э-э… была осторожна.

Слова выходили неуклюже, но это было всё, что она могла сейчас предложить.

Карина молча кивнула и пошла к выходу. У дверей она обернулась, посмотрела на Аню долгим, почти отчаянным взглядом. В нём смешались благодарность, страх и робкая надежда.

— Спасибо… — прошептала она, голос дрогнул, но она не позволила себе разрыдаться.

Аня махнула ей рукой, но внутри всё сжималось. «Что делать? Как защитить их?» Мысли метались в поисках непростого решения.

Она опустилась на стул, обхватила голову руками. Комната вокруг казалась тесной, удушающей.

За окном ветер усилился, зашелестел сухими листьями, будто подгоняя её. Аня глубоко вдохнула.

Аня посиделаа ещё немного, механически перекладывая лекарства, будто прогоняя остатки растерянности. Потом решительным шагом она направилась к Елене — проговорить ситуацию, это было необходимо и безотлагательно. В голове стучала одна мысль: «Нельзя терять время».

Елену она нашла на кухне. Та в задумчивости стояла перед шкафчиком с продуктами, слегка приоткрыв дверцу, словно пыталась отыскать в запасах вдохновение для обеда. На столе лежали несколько картофелин, банка тушёнки и пучок увядшей зелени.

— Лена, ты занята? — спросила Аня, останавливаясь в дверях.

Елена вздрогнула и обернулась. На её лице мелькнуло удивление, но тут же сменилось лёгкой улыбкой.

— Да вот думаю, что приготовить на обед. Мужчины заняты забором, но скоро проголодаются.

Аня подошла ближе, машинально подхватила картофелину, начала крутить её в руках.

— Что-нибудь на скорую руку, я тебе помогу. Есть разговор. Это важно.

Елена внимательно посмотрела на неё — не просто взглянула, а «изучила»: заметила напряжённые плечи, сжатые губы, тревогу в глазах.

— Что-то случилось?

Аня выдохнула, словно сбрасывая груз.

— Лена, за всем этим выживанием, мы забыли, что у нас в доме четверо подростков.

— Почему забыли? — Елена удивлённо приподняла брови. — Я продолжаю с ними работать, они уже более-менее пришли в себя…

— Ага, настолько пришли в себя, что секс для них — это нечто естественное, — голос Ани звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая паника.

Глаза Елены расширились. Она медленно опустилась на стул, будто ноги