Право на жизнь - Анна Денисова

Елена покачала головой, но не отступила. Её взгляд оставался спокойным, хотя внутри бушевала буря.

— Оля, ты сейчас на эмоциях, я понимаю, в связи с нашим недавним разговором…

— Ой, да забудь на хер о том разговоре! — перебила Ольга, резко захлопнув рюкзак. — И сейчас уже хватит разговоров! Идёте или нет? Сами? Без мужчин? Решайте!

Её голос звучал как удар молота — резко, безапелляционно. В комнате повисла тяжёлая тишина.

Аня и Елена переглянулись. В этом взгляде было больше, чем слова: в нём читалась и тревога, и решимость, и страх перед неизвестностью.

— Я иду! Но не потому что я хочу что-то доказать ТЕБЕ! — чётко сказала Аня, глядя Ольге прямо в глаза. Её голос звучал твёрдо, без тени сомнения.

Ольга удовлетворённо кивнула, будто ждала именно этого ответа. Затем перевела взгляд на Елену.

— Я тоже пойду с вами, но это… неправильно, — спокойно ответила та. Её голос звучал тише, но в нём чувствовалась непоколебимая твёрдость.

— Тогда собирайтесь! — Ольга резко затянула лямки рюкзака, бросила его на кровать и направилась к двери. — А я пока проберусь в кабинет Виктора и гляну карту, выясню, сколько нам до города топать!

Она вышла из комнаты так же решительно, как и вошла, оставив за собой лишь лёгкий запах пота и пыли.

Аня и Елена растерянно смотрели ей вслед. В воздухе ещё витал отголосок её слов, как эхо взрыва. За окном ветер снова усилился, зашелестел сухими листьями, будто подбадривая их.

— Ты действительно готова? — тихо спросила Елена, повернувшись к Ане.

Аня посмотрела в окно, на серые тучи. Где-то там, в этом хаосе, лежал их путь — опасный, неизвестный.

— Нет, — честно ответила она.

* * *

Три женщины шагали вдоль дороги уже второй час. Сентябрьское солнце, впервые за долгие дождливые дни пробившееся сквозь тучи, грело мягко, почти ласково — будто пыталось загладить вину за предыдущие недели ненастья. Но в этой идиллии сквозила жутковатая неестественность: ни голосов, ни шума машин, ни спешащих по делам людей. Только их шаги да шелест ветра в кронах уцелевших деревьев.

Аня поправила лямки рюкзака. Несмотря на тёплую погоду, плечи зябли от напряжения. Она украдкой взглянула на Елену — та шла молча, сосредоточенно разглядывая дорогу.

Ольга решительно двигалась на несколько шагов впереди. Её силуэт в плотной куртке и с рюкзаком выглядел почти воинственно. Время от времени она останавливалась, сверяла маршрут по карте, затем вновь шагала вперёд — уверенно, будто знала, куда ведёт их эта дорога.

Изучив карту, они выяснили: от фермы до города не так уж и далеко. Тяжело идти было только по грунтовой дороге до трассы, дальше путь был легче.

Сначала кое-где были частные дома, с большими участками и высокими заборами.

Три месяца назад здесь кипела жизнь. Теперь — тишина.

По обочинам стояли брошенные машины — словно застывшие памятники панической эвакуации. Некоторые с распахнутыми дверями, другие — с разбитыми стёклами. На кузовах уже осела пыль, а в салоне кое-где пробивалась молодая поросль травы.

Перед въездом в город виднелись баррикады — груды бетонных блоков, перевёрнутых контейнеров, больших грузовиков. Когда-то военные пытались остановить здесь волну хаоса, сдержать панику, защитить то, что ещё можно было спасти. Теперь баррикады выглядели как археологические находки — молчаливые свидетели краха цивилизации.

— Как мы будем искать аптеки в городе, который совершенно не знаем? — негромко спросила Аня, нарушая тягостную тишину. Её голос дрогнул.

Ольга остановилась, обернулась. Её лицо, испачканное пылью, осветилось солнечным лучом. В глазах — ни тени сомнения.

— Молча. В каждом городе аптеки натыканы везде, как и магазины, — отрезала она. — Не время ныть. Пошли.

Елена наконец заговорила — тихо, но твёрдо:

— Она права. Мы не заблудимся. Главное — держаться вместе и смотреть по сторонам.

Аня передёрнула плечами, пытаясь сбросить липкое ощущение тревоги. Она стала всматриваться в дома впереди. Здания стояли целые, без видимых разрушений, но в их неподвижности чувствовалась мертвенная пустота. Окна — как пустые глаза, двери — наглухо закрыты, витрины магазинов покрыты пылью, но ещё хранят следы прежней жизни: манекены в позах, будто застывшие в танце, полки с товарами, которые уже никому не нужны.

Вывески тоже уцелели — яркие, почти новые, с чёткими буквами и логотипами. Только теперь они выглядели насмешкой: «Парикмарская „Эстель“», «Салон красоты " Афродита „“, „Кафе “ Мятный пряник"» — всё это стало частью музея под открытым небом.

Ветер взметнул пыль и обрывки газет, валявшихся на тротуаре. Женщины пригнули головы, прикрывая глаза. Когда вихрь стих, Аня заметила вдалеке что-то знакомое — зелёную вывеску с белым крестом.

— Смотрите! — она указала вперёд.

Ольга прищурилась, затем кивнула:

— Ну вот и аптека… Но не расслабляемся. Может, там уже пусто. Или… не только пусто.

Елена молча сжала в руке небольшой нож — её единственный оружейный аргумент. Она глубоко вдохнула, будто набираясь сил, и ускорила шаг.

Аня почувствовала, как сердце забилось чаще. Она поправила рюкзак и устремилась вперёд, вслед за подругами.

Дорога становилась всё более оживлённой — если можно так назвать следы былой суеты. На тротуарах валялись забытые вещи: детская игрушка, сумка, зонтик. В витрине аптеки виднелись силуэты полок, но разглядеть содержимое было невозможно — стекло покрылось слоем пыли и паутины.

Они подошли ближе. Ольга остановилась у входа, внимательно изучила дверь — стекло было выбито, одна створка чуть искорежена.

— Ну что, — она обернулась к Ане и Елене. — Кто-то должен пойти первым.

Тишина вокруг стала почти осязаемой. Даже ветер затих, будто ожидая их решения.

Ольга скептически хмыкнула и пошла первой, зажав в руках небольшой ломик, который нашла у Виктора в кладовке. Металл холодно поблескивал в солнечных лучах. Аня вытащила кухонный нож — лезвие тускло отразило свет, будто извиняясь за свою непритязательность. Елена только сжала крепче лямки рюкзака, её пальцы побелели от напряжения, но она не издала ни звука.

Ольга подступила к двери аптеки. Ломик с хрустом вонзился в щель между створками. Дверь заскрипела протяжно, жалобно — звук разнёсся по безлюдной улице, словно крик раненого зверя. Все застыли на месте, прислушиваясь. Тишина. Ни шороха, ни дыхания, ни шагов. Только далёкий скрип раскачивающейся на ветру вывески где-то за углом.

Ольга оглянулась, криво улыбаясь. Её глаза блестели — не от страха, а от азарта, смешанного с отчаянием.

— Ну пошли, — полушёпотом сказала она и переступила порог.

Внутри аптека выглядела как сцена из забытого сна. Пыль висела в воздухе,