Операция «Шайтан» - Иван Валентинович Цуприков

Фёдор, кивнув, глянул на памятник, который находился метрах в тридцати от него, и, показав пальцем, сказал:

– Там мина!

Он побежал в гору, к тому месту, где оставил одежду и оружие, а потом рванул изо всех сил к Николаю-Фариду.

До укрытия Фарида еще оставалось метров сто, как вдруг БМП открыли шквальный огонь из своих пулеметов, кроша скалы высоко над Файзуллой.

Пригибаясь и не сбавляя темпа, Кулибин бежал к Фариду. Но тот, не дожидаясь его, неожиданно встал в полный рост, поднял гранатомет, и в сторону первой боевой машины пехоты понесся «выстрел», оставляя за собой бурый дымный след.

Очертив пологую дугу, он врезался в землю, немного не долетев до БМП. И в ту же секунду там разорвалось несколько дымовых шашек.

– Ничего себе! – вскрикнул от удивления Фёдор и прибавил темп.

Дым быстро заволок колонну машин. Что-то внутри её взорвалось, потом еще раз, и языки пламени, пробиваясь через белый дым, стали оставлять после себя черные полосы.

– Что это? Кто по ним стреляет?! – не понимая, что же происходит, и схватив за рукав Николая, кричал Фёдор.

Но тот только сильно оттолкнул его от себя, крикнув в ответ:

– Одевайся и помогай!

Второй «выстрел» из гранатомета попал в большой камень, лежавший справа от первой БМП.

– Стреляй, стреляй! – стукнув ногой по прикладу автомата, кричал Фарид. – Да не в своих! В воздух, в воздух!..

И только теперь до Фёдора дошло, что картина, происходящая на его глазах, это не более чем фантасмагория, спектакль – нагромождение хаоса взрывов, стрельбы и прочего громкого сумбура.

Тогда Фёдор вскинул автомат и начал лупить из него длинными очередями по противоположной стороне обочины, по растущему там кустарнику, по камням. Пули визжали и скакали во все стороны, словно обезумевшие кузнечики. Один магазин у Фёдора оказался заряженным трассирующими пулями, которые к визгу добавили красочный фейерверк, усилив «красоту» идущего «боя».

БМПэшка, выдвинувшаяся из дыма, тащила за собой на жесткой сцепке БРДМ[11]. Резко остановилась перед памятником, и несколько солдат кинулись с нее к четырехколесной разведывательной бронемашине, отцепили ее и стали поливать из фляг какой-то жидкостью.

Один из солдат бросил на броню БМП пустую флягу и кинулся к памятнику.

– Стой! – что есть мочи крикнул Фёдор, но было уже поздно.

Взрыв в общем громе «боя» был почти не слышен, как и поднявшаяся пыль от гранаты. Солдата подкинуло, перевернуло, и его тело распласталось на растрескавшейся земле.

Фёдору, кинувшемуся к нему, Фарид тут же подставил подножку, и тот кубарем, с зажатым в руке автоматом, покатился по камням вниз.

Когда Кулибин очнулся, гром боя уже прекратился. Очень сильно болела рука, продолжавшая сжимать цевье приклада автомата.

– Ты чего, Файзулла, совсем охренел?! – громким шепотом кричал на него Фарид. – У тебя чё, крыша поехала?.. Ну, дурак он, дурак! Кто его просил к памятнику лезть?

– Так бой же…

– Да какой бой?! – схватившись за жилет, Фарид рывком поставил Фёдора на ноги. – Все же было оговорено у нас!

– Так он подорвался… – пробормотал еще не пришедший окончательно в себя Фёдор.

– Это военная игра, старлей! – грозно рыкнул Фарид. – А ты выглядишь, как надо!

– Так…

– Всё! Смотри на поле боя! – Фарид, с силой схватив Фёдора за плечо, развернул его к дороге. – Смотри туда!..

Чёрный дым валил с горевшей БРДМ и подальше стоявшего от него бронетранспортера.

– Они списаны, – уже спокойнее пояснил Фарид. – Притащили на буксире специально для нашего спектакля.

– Так у тебя и рация есть?! – с возмущением догадался Кулибин.

– Всё, что нужно, у меня есть, Фёдор. Только не кипятись. Игра стоит свеч, это я тебе говорю. А кровь, оставшаяся там от раненого солдата… она станет дополнительным доказательством прошедшего боя.

– А парень-то жив?.. – с надеждой посмотрел на него Фёдор.

– Надеюсь, – вздохнул Фарид. – Ладно, продолжаем игру, Файзулла. Не забывай, зачем ты здесь. Но и не торопись.

– А как же Айван с Матасом?

– Пока не отличились, – развел руками Фарид. – У них все впереди.

– Так они будут нас ждать?

– К нам сейчас придет сюда гость.

– Кто?

– Если Ян настоящий боец, то приведет сюда одного итальянца. Американского журналиста.

– Не понял… – недоуменно уставился на Фарида Фёдор.

– Нужно спектакль отыграть до конца, парень, – хлопнул его по плечу тот.

Фёдор смазал разбитые руки йодом, но на лице этого делать Фарид ему не разрешил.

Где-то вверху раздался клич коршуна. Фёдор поднял голову и стал искать глазами птицу, которая, по его мнению, была напугана стрельбой и теперь металась над горами.

Но Фарид тут же отозвался тем же голосом.

Фёдор с удивлением посмотрел на него, потом на гору, куда указал ему подбородком Фарид.

Там, с вершины, к ним спускалась группа людей, одетых, как и они с Фаридом, в афганскую одежду. У каждого из них был в руках автомат, а человек, идущий в середине группы, был единственным облаченным в комбинезон. «Это, скорее всего, и есть тот журналист, о котором Фарид говорил с корреспондентом Наджибуллой», – подумал Фёдор.

Яна, идущего впереди, он узнал сразу.

– Ассалам алейкум! – Ян обнял подошедшего к нему Фарида.

– Ва алейкум ассалам, бача! – ответил тот.

Журналистом оказался плотный, невысокого роста мужчина, который не обратил внимания на Фарида с Файзуллой, а продолжил спускаться в сопровождении двух моджахедов ниже, к горевшей технике. Сначала он остановился возле горевшего БРДМ и, окликнув одного из сопровождающих, о чем-то начал с ним говорить. Скорее всего, темой их разговора стала русская боевая машина.

Следя за ними, Файзулла с ехидцей улыбнулся: что моджахед может знать об этой машине? Здесь, в горах, она полностью соответствует своим качествам – небольшая, проворная, может залезть на достаточно крутой подъем, спрятаться за крупными камнями, а если нужно – набрать скорость и уйти от преследования…

Его загорелое лицо, прикрытое снизу черной бородкой, а сверху, под козырьком светло-зеленого кепи, такими же черными очками, было непроницаемым. Журналист внимательно слушал моджахеда и в знак согласия изредка наклонял голову. Только теперь Фёдор заметил на его боку сумку. Наверняка там фотокамера и диктофон, и он захочет взять интервью о прошедшем бое у Файзуллы или Фарида.

Так и произошло. Моджахед поманил к себе Фарида, и тот, с легкостью сбежав вниз, начал с ними о чем-то говорить. Моджахед размахивал руками, что-то рассказывая иностранному корреспонденту, который уже держал в руке коробочку диктофона. И Фёдор только сейчас заметил, что второй моджахед, стоя чуть в стороне, спиной к солнцу, держит в руках то ли фотоаппарат, то ли необычного вида кинокамеру.

Да, он делал съемку интервью корреспондента с Фаридом. Тот, тыча пальцем в БРДМ, показывал, откуда вышла колонна, с какого места они по первой машине выстрелили из гранатомета, потом указал на дыру в борту машины и, сложив руки, резко развел их в стороны – взрыв.

Фёдор увлеченно следил за диалогом, забыв о моджахедах, стоявших невдалеке от него. Те тоже, когда подошли к ним с Фаридом, без интереса окинули взглядом обоих. И только сейчас Файзулла отметил про себя, что они вовсе и не моджахеды, у этих людей нормальные европейские лица. Вот так-то! А если их не заинтересовал Файзулла, тогда кто они?

«А почему, собственно, я должен их заинтересовать? – решил разобраться в этом вопросе Кулибин. – Неужели я уже не похож на славянина? Хотя… – Он провел пальцами по бороде и невольно усмехнулся. – Под такой «одеждой» я и сам себя не узнаю».

Но и эти мысли тут же потерялись, и их уже некогда было «искать».

…Журналист пошел к повороту дороги, на котором все еще дымила боевая машина пехоты. Ее тоже притащили сюда на жесткой сцепке.

Гусеницы машины не были разорванными. По ее вооружению – крупнокалиберной пушке – Фёдор сразу догадался, что это старая БМП-1. В их роте, да и во всем батальоне, таких машин не было, у них на вооружении уже стояли БМП-2 с тридцатимиллиметровыми скорострельными пушками. А что там установлено выше, на самой башне?.. Вроде бы гранатомет?.. Да, конечно, он, АГС-17, но, скорее всего, его прикрепили туда бойцы сами. И правильно сделали. Благодаря ему можно вести более плотный огонь по противнику… Ну и ребята, сыграли по-настоящему, взаправду!

Файзулла невольным движением положил правую ладонь на грудь: под сердцем что-то