Операция «Шайтан» - Иван Валентинович Цуприков

– Слишаль, – кивнул Ахнаф. – И смотрю, уже отошель кепь?

– Не полностью, но он знает, зачем здесь.

– Ты поч-чему его не защитиль от пуль? – резко схватив левой рукой Фарида за грудки, со злостью прошептал Ахнаф.

– Финиш! – вскрикнул Файзулла. – Коджа?[18]

– Он тебья сунюль под огонь, Фяйзулла, – огрызнулся Ахнаф. – Если бы хоть одна дырка в тебе появилься сейчас, ты знаешь, что с нами сделал бы Ахмад-шах Масуд, Фяйзулла?

Фёдор оперся спиной о камень и, прищурившись, посмотрел на Ахнафа.

– Ахмад-шах сказал тебя привести к нему, – брызгая слюной себе на бороду и усы, прошипел моджахед. – И я дольжен это сделать, Фяйзулла.

В ответ Фёдор молча навел на бородача пистолет.

«Вот такая игра, – размышлял он. – Кто же ты такой, Ахнаф?.. Почему Фарид мне о тебе ничего не сказал? Кто же ты?.. Скорее всего, бывший боец Советской армии, как и я, а теперь пресмыкаешься перед Львом Панджшера, который когда-то пожалел тебя. Ну, ничего, я теперь тоже актер. Я теперь очень хороший актер!..»

– Ахмад-шах о-очень недоволень твоими словами по радио, – дрожащим от гнева голосом продолжал говорить Ахнаф. – Ти толька сталькнуль льбами многих командиров здесь. Он зол на тебья, и ты долзень перед ним говорить, нет, объяснить. Я по его приказу пришель сюда за тобой!

– Сам Ахмад-шах просил? – сплюнув в сторону, вопросительно посмотрел на него Файзулла. – Что еще он сказал? Ну!

Ахнаф не спускал глаз с Файзуллы, но явно стоял перед выбором, отвечать или лучше промолчать, понимая, что Файзулла в любое мгновение может нажать на курок.

Фёдор не выдержал и выстрелил. Пуля задела камень чуть выше, за плечом бородача, и отрикошетила вниз, застряв где-то в камнях. Ахнаф с испугу отпрыгнул назад и дрожащим голосом пробормотал:

– Я привез форму шурави… Саадр ад-Дин даст тебе танк и БТР. Вас будет сопровождать царандой с их начальником Наджибуллой.

– С Наджибуллой? – Файзулла, прищурившись, посмотрел на Ахнафа.

– Это их командир. Т-ты его знаешь?..

Да, Фёдор хорошо знал этого капитана царандоевцев, если, конечно, это тот самый Наджибулла. Не раз им приходилось вместе с его взводом милиционеров прочесывать кишлаки, воевать с местными бандитами, пытавшимися поджигать школы, забирать последнее пропитание у бедняков. Но знает ли его Файзулла, вот в чем вопрос? Так знает ли.

Фёдор вопросительно смотрел на афганца, посланца Ахмад-шаха.

– Он сейчас будет здесь. Ты, Фяйзулла, должен переодеться в советскую форму и… – Ахнаф опустил глаза.

– Что?..

– И уничтожить дукан Арафа. Там соберутся командиры Торака. Фяйзулла, ты дольжен смыть грязь с лица Ахмада, так он сказал.

– А почему это не должен сделать жалкий кот Саадр?

– Саядр уже заплатиль Ахмаду. Он будет тебя защищать.

– Это всё?

– Да, Фяйзулла! Если что, прости менья! – И Ахнаф, легонько поклонившись, сложил ладони, прижал их к подбородку и исподлобья посмотрел на Фёдора. – Прости, я знаю, что ты зол на менья и готов убить сейчас. Но ты мог и не слушать менья тогда, когда лез в реку. Я не зналь, что там охотится на тебья пулеметчик Суура. Суура больше нет, Ахмад его не защитиль от Казаха и его волков.

– Что-о?!

– Оно так, Фяйзулля. Оно так… – снова поклонился Ахнаф.

– Жаль, – вздохнул Фёдор.

– Я ни разу не быль в Паграми. Можьно я пойду с вами? – глядя на Файзуллу исподлобья, просительно пробормотал Ахнаф.

Фёдор с удивлением глянул на Фарида, и тот, как бы понимая, о чем Кулибин хочет его спросить, сказал глазами – «да».

– У тебя длинный язык, Ахнаф. Его пора отрезать! – Файзулла с ненавистью посмотрел на душмана.

– Прости!.. Я не поняль, о чем ты подумаль, уважаемый Фяйзулля?

Фёдор снова вскинул руку с зажатым в ней пистолетом и выстрелил. Пуля сбила с головы Ахнафа чалму. Тот, тут же схватившись за голову, упал на колени перед Фёдором и, подняв руки, взмолился:

– Прости менья, мебахшед[19], Фяйзулля-я! Прости, мебашхед, менья, Фяйзулля! Да, да, согласень, Фяйзулля, Ахмад биль в плохом настроении. Но он тебья уважает и ценит, как воина, как брата… Порадуй его! Аллах рахмат элясин[20].

– Жди! – сплюнув в сторону бородача, Файзулла отвернулся от него и кивком подозвал к себе Фарида.

«Вот такие дела! – подумал про себя Фёдор. – Оказывается, я здесь тоже фигура, а не простой наемник, и ко мне, оказывается, прислушивается сам Лев Панджшера! Интересно, кто же я для него такой?.. А Ахнаф, значит, русский афганец или афганец русский. – И невольно ухмыльнулся от этой мысли. – О, кэп, ты можешь улыбаться, значит, еще не все потеряно!..»

Фарид, подбежав к нему, тоже поклонился, как и Ахнаф.

– Ты смотри, какой я человек! – усмехнувшись, тихим голосом сказал Файзулла.

– Ты – полевой командир, а Ахмад-шах дает вам, командирам, лишь малую свободу, но и спрашивает за нее, – улыбнувшись в ответ, так же тихо ответил Фарид. – Смотри на Наджибуллу пустыми глазами, путай его с другими «зелеными». Не подведи только, – еще тише добавил он.

– Я это понял уже, – пробормотал Фёдор. – Мы в кишлак пойдем, на праздник к командирам Торака. Нас будет оберегать Саадр ад-Дин. Мы там должны поубивать торакцев, а Саадр, значит, будет ручки умывать? Это подстава!

– Выходит так, – согласился Фарид. – Но…

– Значит, придется поступить наоборот! – решительно заявил Фёдор.

– Не мели чушь! – обрезал его Фарид и тут же в полный голос воскликнул: – Это моя работа, кэп! – и низко поклонился Файзулле. Последние слова Фарид специально произнес громко, чтобы их услышал не только Ахнаф, но и группа душманов, стоявших чуть подальше и наблюдавших за ними.

– Ассалам алейкум! – услышал вдруг Файзулла голос приближавшегося к нему справа человека.

«О-о, это сам Наджибулла! Ну что ж, будем знакомиться». – Он сделал строгое лицо и посмотрел на подошедшего «незнакомца» в выцветшей форме цвета хаки. Потом поднял ладонь вверх, приказывая Наджибулле остановиться.

– Тэ цок дэй, сарбоз?[21] – жестко спросил он.

– Джаг туран Наджибулла Надир[22], – почтительно ответил тот.

– Выслужиться хочешь? – сжав зубы, с ненавистью посмотрел на царандоевского офицера Файзулла.

– Я… – Явно растерявшись, Наджибулла попятился. На лице его хорошо просматривалось удивление.

– Сначала накормите нас, а потом будем говорить, – сказал Файзулла и начал чесать пальцами свою бровь.

– Да-да, уважаемый, – засуетился капитан. – Прошу вас, брадар[23], хорак[24], а-а… есть, есть!.. Все есть. Гошти гау, пилау, кебаб[25]. Все есть для дорогих гостей, прошу, – низко поклонившись, Наджибулла продолжал быстро перечислять яства, которыми хочет угостить Файзуллу. – Есть чай сабз, чай сия[26].

– Чай сабз, – поднявшись, сказал Файзулла. – Пилау, кебаб. – И, махнув рукой Фариду с Грином, пошел за быстро идущим впереди него Наджибуллой.

Да, давненько Фёдору не удавалось поесть вкусной пищи, тушенка уже поперек горла стала и в последнее время начала вызывать изжогу. Плов с шашлыком, наверное, сделали из говядины, а не из баранины. Да-да, ведь Наджибулла первым блюдом назвал коровье мясо, а не баранье. Это и прекрасно. Баранину Фёдор не любил из-за её необычных вкусовых качеств и жирности.

Он остановился и, подождав Фарида с Грином, направился с ними дальше за капитаном.

Фарид, быстро обогнав Фёдора, неожиданно споткнулся, уронил перед ним свой автомат, а когда подбирал его, шепнул:

– Ты сильно обжегся красным перцем, который тебе кто-то подсунул в плове в Панджшере, и с тех пор не переносишь его. Ешь мясо отдельно!

«Вот горе-то!» – сокрушенно подумал Кулибин.

– Мьясо еще не готово, только плов, – пряча улыбку, сказал Ахнаф и сел на расстеленный под деревом ковер, на котором уже расположился одетый в темно-зеленый жилет, поверх длинной рубахи такого же цвета, моджахед. На вид незнакомец был худощав, лицо ухожено, ровно и коротко подстрижены усы, седоватая бородка. Он внимательно смотрел на Файзуллу, но сам и вида не подал, что заинтересован появлением незнакомого человека. Так сказать, смотрел мимо Файзуллы, тем самым показывая свое пренебрежение.

Из нагрудного карманчика его кожаного жилета свисала золотая цепочка.

Поклонившись незнакомому мужчине, Файзулла взглянул