Операция «Шайтан» - Иван Валентинович Цуприков

защемило. Но вовремя одумался и сделал вид, что там у него чешется. Однако никто из стоявших рядом странных «душманов» на него не смотрел: двое повернулись к нему спиной – осматривали горную часть местности и отчасти открывающейся низменности, где вдали располагался Кабул. Другие двое следили за корреспондентом.

– Файзулла! – окликнули его снизу.

Это был Фарид.

– Дай ему гранатомет…

Фёдор огляделся. Ствол от РПГ-7 лежал под камнем, чуть правее него. И он указал рукой на оружие приближающемуся снизу моджахеду. Тот пристально смотрел на Фёдора, это Кулибин постарался как можно приветливей улыбнуться ему, а потом нехотя отвел глаза в сторону – на стоявших на дороге около уничтоженной техники людей.

– Ташакор. Хуб[12], – сказал моджахед и застыл, не сводя глаз с Файзуллы, словно ожидая от него чего-то.

– Бляха! Иди отсюда, бача! – вдруг, словно выругавшись, со злостью процедил Фёдор и тут же несколько раз провел пальцем по брови, будто она зачесалась.

– Файзулла, Файзулла! – обрадованно поклонился ему моджахед. – Хода хафез![13] – Потом схватил валявшийся на камнях гранатомет и, еще раз поклонившись Фёдору, побежал вниз, к Фариду с журналистом.

Фёдор вытер пот с лица и, мысленно перекрестившись, посмотрел на удаляющегося моджахеда.

Журналист уже залез на броню и показывал оператору на гранатомет, установленный на башне БМП, размахивая руками и что-то неразборчиво вещая на камеру.

Спустившийся к ним моджахед перебил монолог корреспондента и, показывая ему наверх, в сторону Фёдора, что-то прокричал. Но оказалось, что крик помешавшего ему моджахеда корреспонденту понравился, и он, теперь уже показывая на него – Файзуллу, продолжил свой спич. А оператор теперь уделил свое внимание и Фёдору, наведя на него камеру.

Файзулла, как бы понимая, что говорят о нем, приложил обе руки к своей бородке и несколько раз поклонился в их сторону.

Стоявшие рядом с ним моджахеды тоже посмотрели на него, потом, как по команде, приложили ладони к груди и поклонились, и тут же продолжили заниматься своим делом – осматривать местность.

Тихий гул вертолета услышал и корреспондент. Звук не нарастал, но все равно иностранец, схватившись за голову и что-то крича в камеру, спрыгнул с БМП и, озираясь на небо, сломя голову бросился к ближайшему камню и залег за него.

Увидев это, двое стоявших рядом с Кулибиным моджахедов громко усмехнулись. Они так и остались стоять в полный рост, как и Фёдор.

Происходящим воспользовался и Фарид. Он быстро поднялся к Фёдору и, мотнув ему головой, пошел дальше. Кулибин догнал его и пошел рядом, стараясь не отставать.

– О чем ты говорил с журналистом? – спросил он.

– О тебе. Ты наконец-то начал мстить своим врагам! – серьезно ответил Фарид.

– Что-о?! – Фёдор невольно замедлил шаг. – Как это?!

Но Фарид и не думал останавливаться, а, перепрыгивая с камня на камень, продолжал идти вперед. Так что Кулибину ничего не оставалось, как побыстрее догнать его.

«Вот так история! – до боли сжав разбитые губы, подумал Кулибин. – В какую же грязь тебя, Фёдор Валентинович, засунули? После этого хоть вешайся…»

– Не отставай! – услышал он окрик Фарида. – До ночи вернуться на базу не успеем. Есть по дороге одно местечко неплохое, где спокойно отдохнем, – обернувшись к Фёдору, на ходу пояснил Фарид. – Теперь у нас есть от душманов льгота на жизнь, теперь им хорошо известно, кто мы такие и для чего сюда пришли.

– Они что, смотрят телевизор?

– А что же ты думал, конечно, он у них есть. Но главное в другом: вместе с этим журналистом, Нельсоном, пришли и душманы из отряда Саадр ад-Дина. Тот, который взял гранатомет, тебя узнал и был очень доволен этим. Он сказал, что ты действительно Файзулла. Он тебя знает, он тебя сопровождал сюда из Чарикара. Ты понял? – снова остановился улыбающийся Фарид. – Теперь можно работать.

– Мне кажется, что я какой-то уж слишком добрый. – Фёдор невольно улыбнулся в ответ.

– Так после контузии у тебя амнезия, Файзулла. Не забыл?.. Если ты начнешь снова кричать или даже громко говорить, то у тебя тут же задавит затылок и виски. Ты об этом знаешь и поэтому говоришь тихо. А что ты сказал тому «духу»?

– Не помню… Кажется, я сказал ему «бляха!» Точно, точно, и «иди отсюда, бача!»

– О! Это без копирки Файзулла! Настоящий Файзулла! – Фарид показал ему большой палец.

– Погоди-ка! – остановил его Фёдор. – А куда делся Ян? Я видел его с этим… как ты его там назвал?..

– …Нельсон. Я не знаю, откуда он. Но ветром задуло его имя.

– Почему ты говоришь как какой-нибудь аксакал? – нахмурился Фёдор.

– А здесь, Файзулла, война. Один день там – идет за три, а у нас – за десять, а может, и за сто! – Фарид дружески похлопал его по плечу. – Ладно, пошли.

– Так как насчет нашего Яна?

– Он уже не наш человек. Он с этим итальянцем или американцем, уйдет в Пакистан.

– А потом?..

– Какая разница? Да кому они нужны, дезертиры?.. Здесь продал своих, а там – чужих. Обычно они заканчивают свою жизнь, не дойдя до границы.

– Пакистана?

– ?!

– Значит, все это враньё, что дезертирам предлагают выбрать государство, в котором они хотели бы жить, и дают им возможность уйти туда? – уточнил Фёдор.

– Что за бредятину несешь?! – удивился Фарид. – Ну а как бы ты поступил с предателем? Ведь сам по себе человек – это такая хитрая лиса, которая живет только для себя, а о любви к другим людям всегда врёт. А предатель – не-ет, это не лиса, это волчара, надевший на себя лисью шкуру. Он любого убьет. У него нет друзей, все – враги.

– Не понял…

– Мало ты еще пожил на этом свете, – усмехнулся Фарид. – Торопись, вон Айван нас уже ждет, – кивнул он на вершину, на которой маячила маленькая фигурка, и продолжил: – Завтра я уйду. Рация находится за тем камнем, на котором сидела змея.

– А как же я?

– Это не речь Файзуллы. Он говорил коротко и понятно. Не забывай: ты здесь командир, а не я. И ты должен разработать для себя словарь хотя бы из тридцати слов. Файзулла – не шантрапа, тоже не забывай. Файзулла – жесткий человек, кто его не слушается, того он не бьет, а сразу убивает. Пора прийти в себя, Файзулла!

– А ты?..

– Я?.. – Фарид вздохнул, но как-то уж особенно тяжело. – Я – твой помощник. Здесь никто не знает ничего друг о друге, как и о тебе.

– А я добрым бываю? – Фёдор, прищурившись, посмотрел на вершину, где только что показывалась фигурка то ли Айвана, то ли Матаса.

– После контузии ты таким стал. Тебя приняли таким. Но запомни: вокруг тебя и не уроды, может быть, но и не добряки. Для них кровь – это наркотик, за ней – деньги, и всё. Без войны они жить уже не могут, как и ты теперь. Закончится Афганистан, начнется война в другом месте. И даже если она не начнется, они будут ее вести сами или где им скажут. Независимо – это СССР или Соединенные Штаты, Индия или Китай, Швейцария или Швеция. Куда тебе скажут, туда и пойдешь… Осмысли это и поверь в это. Я завтра тихо уйду, а группы пусть продолжают нести службу на тех же местах.

– Сколько?..

– Идем. – Фарид отбросил камень, который держал в руках. – Иди за мной и внимательно слушай…

Глава 14

Хозяин перевала

Фарида вначале Файзулла не узнал. Тот больше был похож на старого, обессилевшего от длинной дороги афганского бедняка, еле бредущего за арбой, которую тащил ишак. Животное шло медленно, выбирая дорогу поровнее, и поэтому постоянно петляло, заставляя старика, державшегося за арбу, с мучением переставлять свои ноги через булыжники, которыми был усеян весь перевал.

Усса, следя за стариком, идущим рядом с повозкой, покачал головой. Ему было жалко этого деда, но в данный момент он ничем не мог помочь ему, разве что усадить дехканина на повозку. Но арба была завалена тяжелыми мешками, наполненными явно чем-то важным для этого человека, может быть, крупой или мукой, а может, сушеной шелковицей или изюмом – да чем угодно!

– Идти за ним дальше? – спросил у Файзуллы Грин.

– Нет, – покачал головой Фёдор и приложил указательный палец к губам.

Усса тут же понял, почему Файзулла запрещал им выходить к старику на дорогу, сопровождая его издали.

– Ассалам! – громко сказал вышедший к деду навстречу моджахед с винтовкой