Операция «Шайтан» - Иван Валентинович Цуприков

Что сказал ему в ответ дехканин, Файзулла не расслышал. А вот душмана слова старика рассмешили, и он начал звать кого-то:

– Нур, Нур!..

У второго моджахеда был автомат Калашникова. Он выскочил из кустарника, поправил чалму и быстро подбежал к арбе. Достав нож, надрезал один из мешков, из прорези посыпались темные семена – фасоль или изюм?

Но то, что произошло дальше, стало неожиданностью для всей группы Файзуллы.

Дед, выпрямившись, вдруг подпрыгнул и нанес сильный удар ногой душману, стоявшему справа от него, в затылок, и тут же – второму, с разворота, другой ногой в шею. В следующий миг странный дехканин присел на корточки и прикрыл себя телом первого душмана.

– Файзулла! – крикнул старик. – Не стреляй, я Фарид!

Выстрел, раздавшийся где-то недалеко, был направлен в сторону старика. Пуля цвиркнула в метре от него, вторая – дальше, а третья взбила дорожную пыль совсем близко.

– Всё. Я убит! – громко сказал Фарид. – Не высовывайтесь только, я сам разберусь. Вас тут нет!

Человек, стрелявший в Фарида, сидевших в кустарнике Файзуллу с Грином и Айвана с Уссой не заметил, а вот они его сразу увидели. Моджахед прятался за камнем прямо напротив них. Нацелив на старика винтовку, он медленно приближался к нему, осторожно переступая по каменной крошке.

– Кимат аст![15] – со злостью крикнул моджахед. Судя по голосу, он был молод, хотя… Только теперь Файзулла понял, почему тот не мог выстрелить в Фарида: у парня заклинило затвор винтовки.

…Нож, смачно ударивший его в плечо, отбросил моджахеда назад, на камни. Да, действительно, Файзулла не ошибся: это был совсем молодой афганец – бача с еле-еле пробившимся пушком на лице. Он испуганно смотрел на старика, подошедшего к нему и присевшего рядом. Мальчишка, упираясь ногами в камни, пытался отползти подальше от Фарида, своего врага, который подошел к нему, чтобы закончить свое дело – убить его. Скорее всего, так считал несчастный бача.

– Дуст, дуст…[16] – с трудом расслышал Файзулла слова раненого, которому ничего не оставалось, как просить старика не убивать его.

Файзулла поднял руку, предупреждая своих бойцов, чтобы были внимательными и не вылезали из засады раньше времени.

Фарид между тем достал из кармана халата пакет с большим красным крестом и, вытащив из него шприц, сделал юноше укол в предплечье.

Бача с удивлением наблюдал за незнакомцем, который почему-то не убил его, а наоборот стал оказывать ему медицинскую помощь.

Через несколько минут Фарид аккуратно вытащил из его плеча нож, и бача даже не вскрикнул, не поморщился от боли – значит, обезболивающий укол уже начал действовать. Стянув с его плеча халат, Фарид оторвал от него рукав и туго перевязал им плечо юноши.

Файзулла внимательно следил за происходящим. Было слышно, как они – Фарид с афганцем – о чем-то говорили на дари. Но это продолжалось недолго. Юноша заметно ослабел и в конце концов потерял сознание.

– Уснул, – тихо сказал Фарид. – Файзулла, вы плохо шли за мной, я раз десять видел и слышал вас. Неосторожно!

Фёдор развел руками и вышел из кустов.

– Здесь где-то рядом находится их командир Мухамеджан. Он скоро явится сюда. Здесь у них база.

– И что? – не понял Файзулла.

– Скалы отвесные, засады нигде в них не устроишь, – пояснил Фарид. – Мухамеджан спустится сейчас сюда, заберет с собой этого парнишку и пойдет навстречу к Тораку. Это рассказал мне только что бачатка. А тех двоих я убил. Другого выхода не было. Пусть тела остаются здесь, с мальчишкой, он потом придет в себя и расскажет Мухамеджану, как все было.

Фарид замер, рассматривая что-то с обратной стороны скалы. Потом продолжил:

– Сколько душманов придет с Мухамеджаном, не знаю. Бача сказал, что их осталось трое. Может, и так. Об этом командире я наслышан. Он не лучше своего главаря, такой же жестокий. Три недели назад в Пагманском ущелье он убил семь милиционеров-царандоевцев, сопровождавших университетских студентов. Если его взять в плен, толку не будет, это я тебе говорю. А с убитыми пусть сам думает, что делать. Так что пусть здесь всё останется как есть. – Фарид подошел к Фёдору, и они вместе вернулись в кустарник. – Свои порядки пока здесь наводить еще рано. Отпустим этого Мухамеджана, а Усса пусть идет за ним, как тень. Встретимся с ним завтра здесь, в полдень, или послезавтра. А ты с Грином со мной пойдешь. Айван! – окликнул Фарид. – Ты останешься здесь. Когда уйдем, завтра приведешь всю группу сюда и ждите нас.

– Ясно…

– Будьте готовы, если у меня будет белая бандана на голове – значит, будьте готовы освободить нас. Нужно убрать всех душманов по-тихому. Ты понял? – И строго посмотрел на Айвана. – С применением глушителей, а лучше – ножей.

– Понял, Фарид, – проворчал тот и тут же поднял руку, прося внимания.

– Кэп, идут! – вскрикнул Усса.

Мухамеджан, если это был он, спустился со скалы один. Сухощавый человек невысокого роста. Чалма из черной ткани слегка выцвела. Одет он был, как и убитые душманы, в старый поношенный халат, на ногах – сандалии без носок. Он внимательно осмотрел трупы душманов, лежавших друг напротив друга, потом стал оглядываться по сторонам, как бы ища то место, куда могли скрыться убийцы.

Да, Мухамеджан был смелым. Ничего и никого не боялся. Осмотрев так же тщательно арбу, он вдруг резко вскинул автомат и дал короткую очередь по мешкам, лежавшим в повозке. Осёл, испугавшись выстрелов, громко заорал и побежал вперед.

– Шаятын![17] – закричал бородач и длинной очередью из автомата полоснул по убегающему животному с арбой. – Шаятын!..

Но ишак и не думал останавливаться, а еще пуще припустил вниз по петлистой дороге. Мухамеджан сплюнул и, приложив козырьком руку ко лбу, посмотрел вверх и крикнул:

– Нур!.. Нур!.. – Слово эхом раскатилось по скалам: «У-у-р-р, у-у-у-р-х…»

Камень, скатившийся сзади него, привлек внимание душмана. Мухамеджан обернулся и стал всматриваться в то место, откуда приблизительно мог произойти этот звук. Сделал несколько шагов в ту сторону, потом вскочил на большой плоский останец и продолжил осмотр оттуда. Наконец, что-то увидев, спрыгнул с камня и быстро пошел именно к тому месту, где Фарид оставил уснувшего бача.

– Гэй, гэй!.. – крикнул он.

И в ту же секунду Файзулла увидел спускающихся к Мухамеджану еще двух моджахедов, таких же бородачей, в выцветших от дождей и солнца длинных халатах, перевязанных широкими черными поясами. У каждого в руке была винтовка.

Они обступили тело юноши, о чем-то переговорили, и один из душманов, взвалив мальчишку себе на плечо, начал подниматься с ним вверх – туда, откуда они пришли.

– Басмачи! – прошептал Фарид. – Видно, этот бача – чей-то родственник.

Файзулла не спускал с моджахедов глаз. Усса, дождавшись, когда они удалятся подальше, быстро метнулся на ту же сторону ущелья и полез вверх. Он, как всегда, был быстр и тих.

– Они, скорее всего, пойдут к кишлаку Гили-Сурх. Это недалеко от кишлака Калабараль, где будут собираться полевые командиры Торака, – в задумчивости сказал Фарид. – Грин, идешь за нами! – И, подтолкнув Файзуллу, быстро пошел по укрытой растительностью насыпи.

– Куда ты нас ведешь? – нагнав его, спросил Файзулла.

– В логово Саадр ад-Дина. Не отставай…

* * *

– Вас три и такой смелый? – Мягкий голос бородатого душмана, вышедшего с автоматом наперевес им навстречу, не говорил о том, что Фарид с сопровождающими его людьми попал к врагам.

Файзулла с удивлением смотрел на бородатого моджахеда с необычно бледным лицом.

– Что, Фяйзулла, не узняль? – улыбаясь, спросил тот и, обойдя Фарида, подошел к Фёдору поближе.

– Бляха! – выдохнул Фёдор, но здороваться с этим человеком, с которым Файзулла должен быть знаком, не стал. Он вообще не ожидал, что здесь ждут именно его, а не Фарида. И хорошо, что вовремя вспомнил: настоящий Файзулла был жестким человеком и коротким на слово. И любимыми его выражениями были такие слова, как «бляха». Правильно ли он его произнес – это другой вопрос.

– Ахнаф? – окликнул кто-то бородача, не сводившего глаз с Файзуллы.

Фёдор прекрасно понимал, что сейчас и может настать переломный момент, узнают ли его соратники, или сподвижники, или, как этих душманов еще можно назвать, или нет?..