Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

наша разведка в Мали косвенно это подтверждает. В последнее время месье просто-таки чрезмерно усилили деятельность в Мали во всех направлениях и смыслах. Одно из таких направлений — провокации. Иначе говоря, всяческие подлости.

— Мне кажется, на подлостях далеко не уедешь, — заметил один из спецназовцев, Семен Тагильцев. — Подлость — она и есть подлость. У подлости короткие ноги, как говорят в наших сибирских краях.

— Ну не скажи, — не согласился Алекс. — Даже на своих коротких ногах подлость может преуспеть. Поднять на дыбы всю страну… Представь, что может начаться в Мали, если где-то в пустыне ее войска потерпят разгромное поражение. Смута — и это еще легко сказано.

— Может, оно и так, — сказал Костров. — Вот только одно мне непонятно. Что же, туареги и французы — до такой степени друзья, что готовы совместно устраивать подлости?

— Никакие они не друзья, — сказал Алекс. — Скорее наоборот. Когда французы хозяйничали в здешних местах, то туареги досаждали и им — точно так же, как они сейчас досаждают малийским властям. Туареги — народ независимый… Точнее говоря, у них свое собственное представление о независимости. Для них что французы, что малийская власть — все едино.

— А тогда я не совсем понимаю… — Костров потер ладонью лоб.

— Да тут по большому счету и понимать нечего, — сказал Алекс. — Ради каких-то сиюминутных интересов сроднишься хоть с чертом…

— Это да, — согласился Костров. — Ладно, будем считать, что теоретическая часть нашей встречи прошла плодотворно. Самая пора приступить к практической части.

— Чем я могу вам помочь? — спросил Алекс.

— Вопрос правильный, но преждевременный, — усмехнулся Костров. — Ты должен был спросить, что мы намерены предпринять. И уже потом предлагать помощь.

— Это от моей неопытности, — улыбнулся Алекс. — Не так часто мне приходилось иметь дело с вашим братом. Буду исправляться по ходу действия. Итак, что вы намерены предпринять?

Весь этот разговор велся на русском языке. Адама Моро и два чина из малийской контрразведки молчали и терпеливо ждали, когда вновь заговорят на французском языке. Это означало бы, что прибывшие из России люди просят у них помощи.

— Что мы намерены предпринять? — переспросил Костров. — Мы намерены начать с главного. А главное здесь — помочь попавшему в беду… Как его звать — никак не запомню?

— Модибо Тумани, — подсказал Алекс.

— Да, Модибо Тумани… Вот ему-то и надо в первую очередь помочь. Что скажете? — вопрос был адресован всем остальным спецназовцам. — Я правильно рассуждаю?.. Видишь ли, — эти слова уже предназначались Алексу, — у нас такое правило. Все предстоящие дела мы обсуждаем сообща. Вырабатываем общее решение. Общее решение — самое правильное решение. Словом, это что-то вроде спецназовской демократии.

— Хорошее правило, — одобрил Алекс. — Я не помешаю вашему обсуждению?

— Наоборот, — сказал Костров. — Мы приглашаем тебя принять в нем участие. Дополнительная умная голова — великое дело!

— Весьма признателен за доверие, — церемонно поклонился Алекс.

— У вас в разведке все такие вежливые? — прищурившись, иронично спросил Костров.

— Нет, только я один, — сказал Алекс. — Должность, знаешь ли, обязывает. Остальные — отъявленные грубияны. Народ простой, бесхитростный, можно сказать, от сохи и токарного станка.

— Что ж, это радует, — сказал Костров. — В нашем деле чрезмерная вежливость и интеллигентность лишь во вред… Ивушкин, я правильно говорю? Кстати, позывной Ивушкина — Интеллигент.

— То есть и в вашем ведомстве также имеются отдельные недостатки? — с улыбкой уточнил Алекс.

— Увы! — Костров развел руками.

Костров не зря затеял такой, казалось бы, отвлеченный разговор. Нет, это был разговор со смыслом. Нужно было сбросить лишнее напряжение и некоторую скованность, которые — Костров это чувствовал — присутствовали сейчас у его бойцов, да и у Алекса, пожалуй, тоже. А как это лучше всего сделать? Самый лучший способ — отвлеченный шуточный разговор.

— Итак, братва, я жду от вас предложений, — Костров обвел взглядом свое немногочисленное воинство. — Что скажете?

— Скажем то же, что сказал и ты, — ответил за всех Арсений Белокобылин. — Раскачиваться особо некогда, а потому надо начинать с главного.

— А главное, — добавил Егор Гадюкин, — это помочь Модибо Тумани. Как ты, командир, и говорил. Вот только мы пока понятия не имеем, в какую беду угодил этот парень. Не знаем мы этого…

— Значит, для начала нам нужно это узнать, — сказал Иса Давлетшин. — Потому что как можно помочь человеку, если не знаешь, чем ему можно помочь? По моему мнению, нам нужно отталкиваться именно от этого. Ну а дальше будет видно, что к чему.

— У кого еще будут предложения и мнения? — спросил Костров.

Бойцы молчали: похоже, ни у кого других предложений не было.

— А что скажешь ты, разведка? — спросил Костров.

— Ничего не скажу, — ответил Алекс. — Я считаю так же, как и все вы.

— Обоснуй, — сказал Костров.

— Тут, по-моему, все просто, — помолчав, произнес Алекс. — В той хитрости, которую замыслили хоть туареги, хоть французы, хоть и те и другие сообща, — в данном случае это неважно — главную роль играет именно Модибо Тумани. Ведь именно через него и поддерживается связь с Адамой Моро и в целом с малийскими властями. Именно Модибо Тумани убеждает власти прислать в Тауденни солдат и жандармов. Модибо Тумани, если так можно выразиться, главное звено в цепи. И если это звено выдернуть, то разрушится и вся цепь. Вот и все обоснование.

— Правильно мыслишь, разведка, — сказал Костров. — Вот и будем дергать за это звено. Другой вопрос — как именно дергать…

— И как же? — спросил Алекс.

— Думаю, для этого нам нужно будет пробраться в те места, где и закрутилась вся эта кутерьма, — сказал Костров. — Как называется тот городок?

— Тауденни, — подсказал Алекс.

— Вот туда-то нам и нужно попасть. Причем в ускоренном темпе. Как это лучше сделать?

— Думаю, об этом нужно спросить наших малийских друзей, — сказал Алекс. — Сейчас я спрошу…

— Э, нет, мы сами, — сказал Костров. — Попрактикуемся в общении с местным населением. Ленур, твой выход.

— Понял, — сказал Ленур Баев.

И он заговорил на языке бамбара. Это было полной неожиданностью для всех — и для Адамы Моро, и для двух контрразведчиков, и для Алекса. Кажется, никто из них и предположить не мог, что кто-то из спецназовцев умеет говорить на столь редком и трудном наречии. Первым пришел в себя Адама Моро.

— Похвально, — сказал он, — что вы знаете наш язык. Французы пренебрегали нашим языком и всех заставляли говорить по-французски…

— Что он сказал? — спросил Костров.

Баев перевел.

— Ну, мы не французы, — улыбнулся Костров. — А вообще — как на ваш взгляд? Правильно наш боец изъясняется на вашем языке? Можно его понять?

— Правильно, — сказал Адама Моро. — Почти чисто. Я никогда еще не слышал, чтобы