Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

что, безусловно, оскорбляло испанцев. Настораживало и то, что корпус фашистов держался особняком, имея своё командование, с которым приходилось договариваться. Это было похоже не на военную помощь, а скорее на интервенцию. Кстати, республиканцы именно так и трактовали действия итальянцев.

Кроме того, «макаронников» не очень уважали за их непомерные амбиции и неспособность подкрепить слова действиями. Ну а я неплохо знал историю и ещё до Испании сформировал своё мнение о выходцах с Аппенин, которое совершенно не отличалось от мнения окружающих.

Итак, что я знал об Италии? Во времена Рима они захватили огромные по тому времени территории, сделав Средиземное море «римским озером». Но после продолжительной деградации граждан империя, созданная непобедимыми легионами, пала. С тех пор и до девятнадцатого века государства, существовавшие на Апеннинском полуострове, не играли существенной роли в европейской политике. На момент воссоздания державы Италия состояла из множества крохотных, раздробленных княжеств и королевств.

Объединились они в пламени гражданских войн. Лидером и вдохновителем был Джузеппе Гарибальди, на родине прославленный как национальный герой. Но я, русский (хоть и на чужбине), знал, что во время Крымской войны Пьемонт (королевство Сардиния, одно из итальянских государств) поддерживал наших врагов, и Гарибальди был сторонником этого решения.

В конце девятнадцатого столетия Италия как молодое государство, ищущее возможность колониального развития, сблизилось с кайзеровской Германией. Это было объективно, так как обе страны развивались по одной модели: объединение из мелких осколков в единое целое, поиск возможного развития и захвата колоний. В дальнейшем из Германии, Австро-Венгрии и Италии сформировался единый военно-политический блок – Тройственный союз.

Перед началом Первой мировой войны итальянцы искали возможность развить своё государство путём войны с более слабым противником. Им стала ослабленная Турция, потерпевшая поражение в Ливии. Затем началась мировая война, в которой итальянцы повели себя как предатели: в начале отказавшись поддержать Германию и Австро-Венгрию, а после нанеся австрийцам вероломный удар в спину. Однако на поле боя австрияки крепко проучили «макаронников», и, если бы не начавшееся масштабное русское наступление, вошедшее в историю как «Брусиловский прорыв», Италия перестала бы существовать.

После войны был кризис, который закончился приходом к власти Бенито Муссолини и сторонников его идеологии – фашизма. На начальном этапе это обновило страну и повлияло на её развитие в лучшую сторону. Однако затем правительство «дуче» сделало ставку на милитаризацию Италии и её колониальное развитие.

На этот раз жертвой стала Абиссиния (Эфиопия). Отсталые в военном и промышленном отношении эфиопы тем не менее оказали яростное и мужественное сопротивление. Главным фактором их поражения стало то, что африканцы просто не имели современного вооружения. В лучшем случае они были вооружены образцами «огнестрелов», самые «молодые» из которых создавались ещё в девятнадцатом веке. Нередко эфиопы шли в бой с луками и стрелами. Покорив Эфиопию, «макаронники», как драчливые петушки, влезли в Испанский конфликт. Но здесь им противостояли не вооружённые луками негры.

Операция под Гвадалахарой была запланирована, в общем-то, далеко не глупо и имела все шансы на успех. Во-первых, лучшие силы республиканцев были заняты на Хараме, а на направлении главного удара итальянцев им противостояли лишь совершенно незначительные силы. «Красные» даже не догадывались о мощи группировки противника. Во-вторых, со стороны фашистов были свежие части, неутомлённые продолжительными боями. Они обладали абсолютным превосходством на земле и в числе бронетехники, и в артиллерии. Ударная дивизия «Литторио» (отважная), сформированная из ветеранов Эфиопской войны, была полностью моторизована.

Однако первый успех, когда итальянцы легко проломили оборону республиканцев, вскоре сменился упорными боями. Главной ошибкой, которую допустило командование фашистов, стало глубокое эшелонирование армейских частей в полосе наступления. Одновременно удар наносила только одна дивизия, через некоторое время её должна была менять свежая. Таким образом, войска не должны были выдыхаться в наступлении. Так планировалось. А на деле «макаронники» просто не реализовали своего численного преимущества. Удары одной дивизии умудрялась сдерживать одна бригада, то есть одна бригада держала весь корпус!

А республиканское командование среагировало на этот раз адекватно. Против итальянцев начали сразу же перебрасывать подкрепления. И в том числе под Гвадалахарой оказалась дивизия, ведомая героем Харамского сражения Энрике Листером. Это был особый командир, лично водивший своих солдат на поле боя и устраивающий свой штаб непосредственно у линии фронта: так он получал возможность лично контролировать ситуацию и вдохновлять людей. Слухи о его храбрости и воинском умении были темой разговоров даже среди наваррцев, а ведь признание ярых врагов было высшей похвалой для «красного» командира!

Против итальянцев также действовали советские танки, а главное – советские самолёты. На земле сражение повторило события Мадрида и Харама: танкетки «макаронников», неплохо себя показавшие против пехоты, десятками гибли под огнём немногочисленных «красных» машин. Не выровняли ситуацию и новые огнемётные машины, в первое время сумевшие «удивить» республиканцев. Правда, обилие лёгкой противотанковой артиллерии у фашистов свело на нет атаки советских бронемашин. Тогда республиканские танкисты изменили тактику, научившись неплохо маскировать машины и наносить мощные удары из засад.

А в воздухе «красные» прочно заняли лидерство. Их тактикой стало уничтожение моторизованных колонн итальянцев на марше. В начале налетали истребители, отгоняющие «Фиаты» противника. Последние были, кстати, неплохими истребителями, вооружёнными крупнокалиберными пулемётами. Но советские самолёты превосходили оппонентов в скорости и манёвренности, что неизменно приносило им воздушные победы.

Очистив от противника небо, «мухи» и «курносые» атаками с воздуха замедляли движение колонн. Затем их меняли бомбардировщики и штурмовики, уничтожавшие в первую очередь головные и хвостовые машины колонны. Создав таким образом пробку, они начинали методично уничтожать неподвижные мишени.

Правда, один раз большое число «фиатов» перехватило бомбардировщики. Однако «красные» построились стеной и дружным огнём кормовых пулемётов отогнали «макаронников», сбив при этом один истребитель.

Таким образом, завоевав господство в воздухе, республиканцы начали перемалывать части врага ещё на марше, а с помощью танков остановили продвижение фашистов на земле. Поднакопив резервы, они нанесли контрудар. И более-менее стойкие в наступлении итальянцы, способные атаковать, имея подавляющее превосходство, побежали под ударами «красных».

С воинов «дуче» крепко сбили спесь. Франкисты в душе желали победы именно соотечественников, видя в «союзниках» порой большую угрозу. Популярными стали тосты «за испанское мужество, какого бы цвета оно ни было», прямо намекавшие на победу «красных».

Март заканчивался, и пришло моё время выписываться. Как я и хотел, меня записали в терцию наваррских рекете. Пулемёта, правда, не дали – это оружие было немногочисленным и доставалось самым опытным бойцам. Что же, я не очень переживал, понимая, что мне ещё представится возможность показать себя в бою.

Как оказалось, нас перебрасывали не под Мадрид, не под Хараму и не куда-либо ещё на