Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

Ползти пришлось долго. Тем не менее, сильнейшее напряжение и волнение не отпускали и не позволяли «заскучать». Зато страх отступил, когда началась активная фаза задания; сосредоточенное движение отгоняло дурные мысли.

И вот, когда покров ночи уже укрыл землю, мы выбрались (показалось, что прошла вечность) к месту, где наше подразделение накрыло шрапнелью. Тут-то и сказался главный просчёт авантюры: в кромешной тьме приходилось искать наощупь. Нам пришлось разделиться.

Ползая в одиночку среди тел погибших, я испытал уже не страх собственной смерти, а какой-то паранормальный ужас. Казалось, что я нахожусь на огромном кладбище, где не осталось никаких живых людей; более того, мёртвые представлялись ожившей нежитью. Будто очередное тело, которого я касался, вдруг вздрогнет, а застывшие глаза мертвяка уставятся на меня, зовя за собой. А ведь тела ещё приходилось трогать и осматривать… В какой-то момент я сломался и не смог дальше продолжать поиск.

Крик ночной птицы, который мы определили как условный сигнал, пронзил не только тишину ночи, но и моё сознание. Оцепенение будто сорвало; я очнулся, вспомнил, с какой целью оказался здесь, и двинулся на звук.

Повезло Карлосу. Он нашёл тело пулемётчика, которого лично знал. Павший наваррец невольно закрыл телом оружие от осколков, и массивный немецкий машингвер достался нам в целости. Судя по весу и конструкции, это была ещё более допотопная модель ручного пулемёта, чем та, которая досталась в своё время штабс-капитану. Учитывая массу не менее чем в восемнадцать килограмм, нам пришлось отказаться от варианта, где мы могли бы отползти обратно или транспортировать машингвер по одному.

После короткого обсуждения было принято следующее решение: пулемёт несут наваррцы, я же прикрываю, находясь в пятнадцати метрах позади.

Мы уже практически вышли из той зоны, где тела наших павших густо усеяли землю. И в тот момент, когда я готов был облегчённо вздохнуть, из темноты раздался приглушённый окрик:

– Рамон?!

Трофейщики! Баск был явно не один, но он принял меня за другого. Я, сделав вид, что закашлялся, приглушённо ответил:

– Да! Проклятье… кха-кха…

Баск приблизился, очертания его фигуры проступили сквозь темноту. Видимо, меня тоже можно было несложно рассмотреть, потому что секунду спустя он молча бросился вперёд со штыком наперевес.

Я заученно парировал укол ударом ствола сверху-вправо, обратным движением нанося мощный удар прикладом в голову. Точнее, пытаясь нанести – баск увернулся, а в следующее мгновение ложе приклада противника сокрушительно врезалось в мою голову.

Он не стрелял, понимая, что я также не один, и не желая раскрыть себя раньше времени. Но и мои ребята не успели отойти достаточно далеко: Карлос попытался прийти на помощь, бросившись в штыковую. Враг, не успевая парировать атаку, выстрелил. Наваррец упал, как подломленный, но в тот же миг я с земли достал горца длинным выпадом, проколов штыком живот.

Звук выстрела разрушил ночную тишину, в окопах басков тут же подняли тревогу, кто-то открыл огонь, разрастающийся в яростную пальбу по всему фронту. Ко мне попытался подбежать Фабрисио, но по бегущей фигуре сдвоенным залпом ударило два выстрела откуда-то слева: опомнились товарищи первого трофейщика.

Второй наваррец также упал и больше не пытался подняться. В ночи тяжело попасть, но пуля, как известно, дура. Она поражает цель, когда хочет. Яростно сжимая зубы, я достал наган и укрылся за телом поверженного противника. Здесь я собрался принять свой последний бой. Но баски направились не ко мне, а к телу Фабрисио. Очевидно, они отвлеклись на выстрел, и увидели только бегущего наваррца. Теперь же хотели узнать, кого сразили. Это было их последней ошибкой. Из нагана, с десяти шагов, я точно вложил всеми четырьмя патронами.

Как бы я ни спешил, я проверил тела и Фабрисио, и Карлоса. Но наваррцы не дышали. Понимая, что оставаться больше нельзя, я подхватил тяжеленный пулемёт и изо всех сил устремился к своим позициям.

* * *

Несмотря на то, что я потерял товарищей, встретили меня как героя. Задание было рискованным, это правда, и оно так или иначе увенчалось успехом. Наваррцы слышали стрельбу, поняли, что произошёл бой. Более того: очевидно, баски предположили, что началась атака. В ночную тьму на удачу ударил пулемёт, силясь остановить вражескую пехоту, но её не было! Зато пульсирующие в ночи очереди оказались отличным ориентиром для дежуривших артиллеристов, которые ударили по вспышкам. Теперь позиции противника остались совсем без пулемётов.

Одно это уже было успехом. Но ведь и свой пулемёт я сумел вернуть. Так что, найдя двух помощников, тщательно почистив и смазав оружие, я вновь сформировал расчёт. Мне также выделили двух бойцов прикрытия, и теперь я стал командиром «la patrulla» – минимальной единицы терции, состоявшей из пяти человек. Про себя, правда, я именовал свой отряд отделением.

С рассветом вдарила артиллерия (плохая погода не дала развернуться авиации). Затем мы пошли в атаку. Двигались группами, прикрывая друг друга. Ответный огонь был совсем жиденький, но люди не вставали, предполагая очередной подвох.

И он состоялся. Правда, совсем не так, как мы его ожидали. Редкий огонь вели немногочисленные бойцы боевого охранения, оставшиеся в окопах. Они отступили заранее. Мы же, приближаясь к траншеям и не встречая ответной стрельбы, замерли в нерешительности, ожидая, что позиции басков вот-вот оживут сотнями винтовочных залпов, как только мы бросимся в атаку!

Но нет, они нас обвели вокруг пальца, заставив впустую выпустить столько патронов и артиллерийских снарядов! А сами метрах в 700-тах от первой линии обороны подготовили очередные позиции.

Самым разумным было подвести артиллерию, хорошенько проутюжить окопы противника, а затем уже снова идти в атаку. Однако, разгорячённые командиры рекете бросили наваррцев в бой без артподготовки, что, безусловно, было ошибкой.

Если бы мы снова пошли в атаку плотными шеренгами, баски снесли бы нас огнём: не подавленные артиллерией и авиационными налётами, они расположили в траншеях достаточные силы. Кроме того, на участке нашей атаки действовало сразу три вражеских пулемёта. Они не подпускали нас ближе, не готовили хитрых ударов, нет. Они намеревались выкосить нас меткой стрельбой, положить в поле.

Но тактика прикрытия групп давала свои плоды: мы наступали. А вражеский пулемётный огонь пытались подавить наши расчёты. В «дуэль» пулемётчиков вступило и моё отделение.

Началась она для нас неудачно. Во время очередного рывка вперёд под вражеские трассы попали два бойца: был ранен солдат прикрытия, погиб один из номеров расчёта. Это стало своего рода отправной точкой. Я установил свой массивный пулемёт на сошках