Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

class="p1">Идея была неплохой. Мне действительно выдали консервы, правда, не свинину, а колбасный фарш. На имеющиеся у меня деньги (нам регулярно платили жалование) я попробовал купить сахара и соли. Не получилось. Продажа провианта в военное время могла расцениваться как преступление. Но лишки мне отсыпали бесплатно. Ещё одну банку тушёной свинины мне подарили сослуживцы; так же они поделились хлебным паком и налили полную флягу спирта. Этого было хоть и немного, но голодающим гражданским и того достаточно.

Вечером меня отпустили на пару часов. Я быстро нашёл искомый дом, но в дверь пришлось барабанить довольно долго, прежде чем мне открыли. И это была не спасённая девушка.

Открывший мне баск являлся довольно крупным и высоким мужчиной, выше меня. Разговаривал он агрессивно и быстро, так, что я не сразу смог вникнуть в суть его слов:

– Я врач, и я буду работать в госпитале Молы! Если вы хоть что-то сделаете моей семье, я пожалуюсь, и у вас будут крупные проблемы!

– Да подождите вы! Я не собирался делать ничего плохого, вовсе нет. Здесь живёт девушка, сегодня мне довелось защитить её от марокканцев.

– Защитник, значит! Да вы сами привели этих марокканцев на нашу землю! Моей дочери не в чём быть признательной вам, захватчику! Вы убивали басков, и один красивый жест ничего не изменит!

– Да послушайте (я тоже уже не мог сдерживаться)! Вашу дочь сегодня могли изнасиловать и убить марокканцы, так что вам, конкретно вам, стоит меня поблагодарить! Это ваш долг – защищать семью, а не мой – захватчика – как вы выразились?! Между прочим, я прибыл в Испанию драться с «красными», с теми, кто отнял у моей семьи отчизну! А сюда мы пришли по приказу командования, и если вы не в курсе – приказы не обсуждаются! И да, я убивал басков. Если бы я этого не сделал, они бы убили меня. Но только моя смерть не остановила бы франкистов, а вот защитил ли бы кто сегодня вашу девочку без меня – вот это вопрос!

Баск несколько ошалел от моей тирады. По крайней мере, ответных слов он не нашёл. Тогда я протянул ему мешок с едой.

– Что это?

– Я слышал, что ваши гражданские плохо обеспечиваются. Тут немного продуктов. Не обессудьте, сколько смогли собрать с товарищами.

Гордый горец несколько мгновений колебался.

– Да, еды не хватает. Но вот что я скажу: женщина басков не обесчестит себя, даже если будет умирать с голода. Если вы таким образом хотите дождаться от моей дочери той признательности, которой жаждет на войне мужчина, убирайтесь вон!

– Я просто хотел помочь. Хоть что-то правильное сделать.

Мои последние слова сломали лёд вражды. Баск принял мешок и поблагодарил меня. В тот момент, когда он открывал дверь дома, я мельком увидел девушку, очевидно, подслушивающую наш разговор. Я успел поймать её взгляд, и там читалось… огорчение? Она хотела поговорить со мной, Санчос был прав?! Приятно!

Теперь очи гордой горянки будут ещё долго преследовать меня по ночам…

Глава четырнадцатая

Битва за Страну Басков

Лишь один день отдыха нам дали на переформирование, а затем снова бросили в бой. И постепенно дни сражений стали сливаться в одну сплошную полосу крови, смерти и дикой усталости. Лишь некоторые фрагменты схваток, особенно врезавшиеся в память, как-то разбавляли воспоминания…

Одна из особенностей боёв на северном фронте заключалась в том, что небо было исключительно «белым», франкистским. В воздухе нас прикрывал легион «Кондор» – немецкие лётчики на немецких же машинах. Противников у них не было, так что их основная задача заключалась в безнаказанной штурмовке позиций горцев. В какой-то момент я стал сочувствовать баскам. К лётчикам «Кондора» же сложилась стойкая неприязнь, в начале бессознательная, а затем и вполне обоснованная. На наших глазах один из самолётов начал расстреливать группу бросивших свои позиции и оружие северян. Они не представляли нам уже никакой угрозы, а немец развернул за ними настоящую охоту, пока не перебил всех из пулемётов. Это было за пределами этики европейской войны, это было даже за пределами военных хитростей регуларес. Это было просто садистское убийство тех, кто никак не может ответить.

Но однажды (6 апреля), я стал свидетелем яростной воздушной схватки.

Каждый день наблюдая за действиями авиации, я научился разбираться в типах немецких самолётов. Бипланы, вооружённые пулемётами и имеющие впереди рифлёный нос – «Хейнкели-51». В недавнем прошлом – это истребители, что совершенно не способны были противостоять «красным крысам» – такое прозвище дали советским истребителям за то, что они любили атаковать снизу, как бы «из-под полы». Теперь же «Хейнкели» выступали в качестве штурмовиков.

Здоровый, трёхмоторный бомбардировщик-моноплан «Юнкерс-52». Ну, с ним всё понятно. Летал он на приличной высоте и узнаваем был только по силуэту.

Но появился и ещё один самолёт, постоянно висевший высоко в небе. Это был новый цельнометаллический немецкий истребитель-моноплан «Мессершмитт». Именно этот самолёт в действии я увидел 6-го числа.

А началось всё с привычного налёта авиации на позиции «красных». Девятка самолётов легиона (два истребителя, два штурмовика и пять бомбардировщиков) как обычно безнаказанно обрушили всю свою мощь на траншеи басков (кроме истребителей).

Но тут из-за горы появился ещё один самолёт. Всего один! Он имел вид привычного мне «бочонка» – «крысы», но был не бипланом, а монопланом, правда, нижние крылья были короче верхних. Я успел его разглядеть, поскольку «красный» держался у земли. Кажется, республиканцы именно его называли «Чатос» – курносый.

Он без раздумий бросился в атаку. Один из «Хейнкелей» как раз закончил штурмовку и пытался набрать высоту, вследствие чего потерял скорость. Именно в этот момент «курносый» настиг его, ударив из всех пулемётов по корпусу. Немцу не хватило ни скорости, ни манёвренности, чтобы уйти от трасс противника. «Хейнкель» врезался в землю.

«Чатос» взмыл вверх. Его пилот, видимо, не думал выжить в схватке с целой эскадрильей; им, очевидно, двигало желание уничтожить как можно больше противников. И ему это удалось: атакуя снизу, он сумел удачно вдарить по хвосту одного из «Юнкерсов». Последний не разглядел опасности снизу, не видел гибели штурмовика. Оставшись без хвостовых крыльев, тяжёлый бомбардировщик сорвался в штопор и рухнул вниз. Но это была последняя удача республиканца.

«Мессершмитты» устремились к схватке, как две кометы. «Красный» увидел их, попробовал оторваться… Куда там! Против новых немецких истребителей ему совершенно не хватало скорости. Республиканца прошили сразу четырьмя парами пулемётов. Он задымил, клюнул носом, пошёл вниз. Но практически у самой земли республиканский пилот смог выровнять самолёт и начать