«Морская ведьма» - Алистер Маклин

– Руки за голову. Затем медленно повернитесь и шагайте вперед.

Они пошли, пока идти дальше стало невозможно по вполне уважительной причине: они достигли края платформы. Дальше, в 200 футах внизу, раскинулся Мексиканский залив.

– Сцепите руки сильнее и снова повернитесь, – приказал Митчелл.

Бандиты повиновались.

– Ковенски и Риндлер?

Ответа не последовало.

– Это вы стреляли в леди Мелинду и мистера Румера?

Снова молчание. Когда ты безоговорочно уверен, что находишься в одном шаге, в одной секунде от вечности, голосовые связки перестают слушаться. Митчелл дважды нажал на спусковой крючок и пошел прочь еще до того, как трупы плюхнулись в воды залива. Но не прошел он и четырех шагов, как в лицо ему ударил свет фонаря.

– Вот так так! Кого я вижу? Умник Митчелл, пугливый ученый? – Из-за яркого света Митчелл не видел говорящего и пистолета в его руках, но без труда узнал голос остроносого, похожего на крысу Хеффера. – Да еще и с пистолетом! Чем вы тут занимаетесь, мистер Митчелл?

Хеффер совершил классическую ошибку неопытных убийц. Ему следовало сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Митчелл щелчком сбил с пистолета фонарик, так что тот обезумевшим светлячком закружился в воздухе. Хеффер отреагировал, как все нормальные люди: инстинктивно перевел взгляд на фонарик, пока его сознание и подсознание гадали, что задумал Митчелл. Долго гадать не пришлось: Хеффер умер еще до того, как фонарик упал на палубу.

Митчелл поднял на удивление прочный фонарик, подтащил Хеффера за ноги и отправил к приятелям на дно залива. Затем вернулся в вестибюль лазарета, надел ботинки и вошел в операционную. Доктор Гриншоу как раз приступил к переливанию крови пациентам.

Румер взглянул на часы:

– Шесть минут. Долго ты возился.

Явно расстроенная Марина уставилась на Румера отчасти c недоверием, отчасти с изумлением.

– Ну прости, – произнес Митчелл извиняющимся тоном. – Имел несчастье на обратном пути столкнуться с Хеффером.

– То есть это он имел несчастье столкнуться с тобой. Где сейчас наши друзья?

– Не могу сказать точно.

– Понимаю, – сочувственно откликнулся Румер. – Откуда тебе знать точную глубину залива в этом месте.

– Могу выяснить. Но какая разница? Доктор Гриншоу, у вас есть носилки? С застежками и прочими приспособлениями?

Гриншоу кивнул.

– Пожалуйста, подготовьте их, но до поры до времени оставьте на месте. Переливание крови в полете можно делать?

– Без проблем. Полагаю, вы хотите, чтобы я их сопровождал?

– Будьте любезны. Понимаю, что слишком многого прошу, но, когда передадите их компетентным врачам, не могли бы вы вернуться?

– С радостью. Мне вот-вот стукнет семьдесят, и я думал, что все в жизни повидал. Оказалось, ошибся.

Марина недоумевала. Все трое мужчин вели себя спокойно и расслабленно. Мелинда, похоже, потеряла сознание, но это был лишь эффект сильного успокоительного.

– Вы безумцы, – твердо заявила Марина.

– Пациенты клиники для душевнобольных тоже говорят так о тех, кто остался снаружи, – ответил Митчелл. – Возможно, в чем-то они правы. Однако это сейчас не главное. Марина, ты летишь с остальными обратно во Флориду. Там ты будешь в безопасности – твой отец обеспечит самую надежную охрану, лучше, чем у любого президента.

– Ну замечательно! Обожаю быть в центре внимания, люблю, когда вокруг меня суетятся! Однако, господин гений, ваша логика отнюдь не безупречна. Я никуда не полечу. Останусь с отцом.

– Это я с ним сейчас обсужу.

– Собираешься еще кого-то убить?

Митчелл выставил вперед руки с растопыренными пальцами. Они казались высеченными из мрамора.

– Потом, – пояснил Румер. – Сейчас у него другое на уме.

Митчелл вышел, и Марина накинулась на Румера:

– Вы с ним два сапога пара!

– Я больной человек. Оставь меня в покое.

– Не морочь мне голову с этим состоянием берсерка. Он просто убийца.

Лицо Румера превратилось в неподвижную маску.

– Меня не прельщает перспектива породниться с умственно отсталой.

Марина была потрясена, и это было заметно. Ее голос перешел в шепот:

– Выходит, я совершенно вас не знаю?

– Не знаешь. Мы ходим по темной стороне улицы. Там есть люди, которых нужно охранять. Этим мы и занимаемся. Как думаешь, сколько предложил твой отец, чтобы мы вернули вас домой? – Румер улыбнулся. – Боюсь, от меня сейчас толку мало, но Митчелл и сам справится.

– Сколько он предложил?

– Сколько сами попросим. Хоть миллион, хоть сто миллионов долларов. Без раздумий.

– А сколько вы попросили? – спросила она с деланым равнодушием.

Румер тяжело вздохнул, что при его слабом физическом состоянии было не так уж трудно.

– Бедный Майк. Подумать только, он считает тебя горшком золота у конца радуги. Лучше бы ему слезть с этой радуги – она ведь штука непрочная. Я тоже влип. Мне ведь придется с тобой жить, пусть и косвенно. Буду банален. Твой отец любит тебя. Мы любим тебя. И, продолжая быть банальным, скажу, что есть вещи, которые невозможно купить. Настоящий жемчуг бесценен. Не делай из себя искусственную жемчужину, Марина. И больше никогда не оскорбляй нас подобным образом. Но нам нужно на что-то жить, поэтому мы выпишем твоем отцу счет.

– За что?

– За потраченные боеприпасы.

Марина подошла к его койке, присела и поцеловала его в щеку. Слабость не позволяла Румеру сопротивляться.

– Леди Марина, – сурово вмешался доктор Гриншоу, – переливание крови не простая процедура; нужно следить за давлением.

– С моим давлением все в норме, – ответил Румер.

Марина чмокнула его еще раз:

– Этого хватит, чтобы ты меня простил?

Румер улыбнулся, но промолчал.

– Итак, вернемся к нашему «берсерку». Кто-нибудь может остановить его, когда он в таком состоянии? Например, я?

– Нет. Когда-нибудь, возможно, научишься.

– То есть только ты можешь?

– Да.

– Но ты не стал.

– Нет.

– Почему?

– Они были вооружены.

– Вы тоже вооружены.

– Да. Но мы не злодеи, которым оружие нужно для злодеяний.

– И это все?

– Нет. – Румер покосился на Мелинду. – Понимаешь?

– Просвети меня.

– Если бы Ковенски и Риндлер стреляли получше, она была бы мертва.

– И поэтому ты не препятствуешь Майклу?

– Да.

– Ты собираешься на ней жениться?

– Да.

– Предложение делал?

– Нет.

– Тебе и не надо. Говорю как сестра.

– А вы с Майком?

– Не знаю, Джон. Я трусиха. Мне хочется сбежать от всего этого.

– И?

– Он убивает людей.

– Я тоже убивал.

– Он и дальше будет убивать?

– Не знаю.

– Джон…

Румер протянул руку, взял прядь ее блестящих темных волос и выбрал из них одну волосинку.

– Вот.

– Хочешь сказать?..

– Да.

– Я должна посмотреть. – Она скинула свои туфли на шпильках.

– Всему тебя приходится учить. Сядь.

Она села на край койки. Доктор Гриншоу закатил глаза к небу. На Марине были голубые джинсы и белая блузка. Румер потянулся и расстегнул