За спиной войны - Александр Александрович Тамоников

— Как и в прошлый раз, парни: он нам порох, а мы его будем зажигать, — заговорщицки ответил хозяин дома. — В этот раз у нас цель будет посерьезнее, так что тянуть кота за хвост не будем — сейчас ведем подготовку, все перевязываем, укрепляем, а ночью, через пару-тройку денечков, установим там, где он скажет.

— И почему ты во всем слушаешь его? То в лес мы везем непонятно что, — стал сопротивляться его друг. — Какие-то то дрова, то детали, то еще что, то мост, а теперь это.

— Ты так говоришь, потому что на мосту промокнуть успел, когда лодка перевернулась из-за того, что ты с ужином переборщил? — смеясь, ответил Василий. — А вообще, вот тебе!.. Видел?.. И больше не смей заикаться об этом. Вы кого хотите слушать, меня или этих вот, красных? Что, не хотите хорошей жизни, когда вернутся немцы?

Судя по всему, в этот момент он показал своим друзьям кулак. На такую угрозу отреагировал третий голос. Он был ниже, чем все остальные, хриплым, и у Ивана, подслушивающего все это время разговор, создалось впечатление, что этот человек точно был связан с чем-то нелегальным и криминальным больше, чем Василий и второй его друг.

— Базару нет, но так ли ты думаешь, Вася, что они действительно вернутся? И этот Григорий, как было уже столько раз — ты сам помнишь, как он действовал все эти годы, — не приставит нас потом самих к стенке и не выдаст нас за каких-нибудь олухов?

Василий замолк. Наступила долгая пауза.

— Я верю ему, — тихо ответил Вася. — Верю, потому что хочу хоть когда-нибудь хорошей жизни. Или ты думаешь, что нам ее обеспечат большевики? Я так не думаю. Так что мне уже все равно, на чьей стороне быть: я просто хочу еще немного пожить. И если моя задача — хоть сколько-нибудь навредить этим гадам, которые должны были якобы защищать нас, освобождать и все в таком духе, то… я буду только рад. Да и где они были, когда… эти вот… моих всех расстреляли? Гранатами друг друга забрасывали, а мы, обычный народ…

Только сейчас Иван, прислушивавшийся к голосу Василия, вдруг понял, что тот пьян. Окончив речь, мужчина чем-то стукнул по столу — послышался звон рюмки, переливание какой-то жидкости и снова звон, а затем звук глотка. Товарищи его, судя по всему, последовали его примеру и тоже выпили.

«Не удивлюсь, если эти двуличные перебежчики пьют вместо нашей водки шнапс», — подумал Иван. Он посмотрел по сторонам и стал думать над путями отхода, пока его не заметили.

— Ну не знаю, мне кажется, что для меня война закончена. Эта, по крайней мере, точно, — ответил один из них. Он держался как-то крепче остальных, судя по голосу. — Вот бы это все побыстрее закончилось, да и… Черт с ним, со всем этим.

Кто-то зевнул. Послышался снова звон бокалов и бульканье спиртного.

Тем временем Иван стал медленно отходить от дома Василия. Он начал чувствовать, что разговор тех, кто в доме, близится к концу. Василий после пары чоканий, доносившихся из-за приоткрытого окна, был уже не в состоянии вести никакие беседы. То же самое, впрочем, можно было сказать и о его друзьях. Они сначала обсудили план дальнейших действий по подготовке взрывчатки — так Иван понял, что в пакете, который отдал Соколов Василию, было, скорее всего, взрывчатое вещество и что взрывчатка предназначалась для подрыва какого-то административного здания. Они пока, правда, не знали, для какого именно: то ли для городского управления, то ли для единственного в Смоленске милицейского участка, но решили подождать более точных указаний от Григория.

Соловьев прокрался к выходу со двора и медленно перелез через низкий забор и вскоре скрылся в темноте. На улице Соболева эта темнота особенно чувствовалась — фонари здесь либо повалили, либо выбили, а электричество было настолько редким явлением для смолян, что они предпочитали по вечерам зажигать свечи или вообще не тратить такой драгоценный ресурс, как свет. Так что передвигаться Иван обратно на свою Большую Советскую был вынужден практически в кромешной темноте.

Ночь была пасмурная и холодная. Из-за того, что луны не было видно, казалось, что Смоленск там, где не горел свет, упал в бездну тьмы. Близилась зима, и это почувствовал Ваня, успевший замерзнуть по дороге домой. Все это время он думал о том, что они искали не того человека — им нужно было следить не за Соколовым, который оказался лишь маленьким звеном в этой цепочке, а тем, кто этой цепочкой руководит — Григорием.

Когда он зашел домой, то, к своему удивлению, увидел, что Крылов спит на диване. В темноте Иван переоделся, умылся и тоже лег, заметив, что стрелки на циферблате часов подползли к полуночи.

«Ну и время летит, — подумал Ваня, укутываясь в одеяло, чтобы согреться после промозглых улочек Смоленска. — Вроде только что вышел следить за этим Соколовым, а в итоге следил за ним длительное время». В скором времени и Иван погрузился в сон.

На следующее утро Ваня проснулся позже Виктора. Открыв глаза, он почувствовал тянущийся с кухни аромат чего-то вкусного, и встать захотелось быстрее. Пройдя через все утренние процедуры, Соловьев наконец добрался до кухни и обнаружил своего товарища готовящим завтрак.

— Ну надо же! Нас отправят в отпуск на какой-нибудь юг? — воскликнул лейтенант, потягиваясь после долгого сна.

— Это с чего вдруг? — спросил Виктор, дожаривая яичницу. Он мельком глянул на своего товарища и снова уперся взглядом в сковородку.

— Ну как же! Ты… готовишь… Такого чуда я не видел еще со времен Сталинграда, когда ты ножом последнюю тушенку вскрыл и между всеми поделил, — посмеиваясь, ответил Иван и сел за стол. — Ну если не отпуск на юге и с морем, то, может, тогда завтра умрет Гитлер?

Крылов, развернувшись, посмотрел на него с серьезным лицом, затем положил в его тарелку половину яичницы со сковородки.

— Если бы, — мрачно ответил Виктор. — Будем надеяться на одно из двух. Хотя я просто…

Он сел за стол, глядя, как Иван расправляется со своим завтраком, и тоже взял вилку.

— Просто Ани же нет… А еда это… Как говорится, залог хорошего начала, продолжения и окончания дня.

— Не помню, кто так говорил, — ответил, жуя, Иван. — Лучше бы помидорок маринованных достал.

— А по лбу тебе не достать? — спросил Виктор.

— Нет, такого и так хватает! — хитро улыбнулся Соловьев.

— Ты мне лучше расскажи, что ты выяснил вчера. Я тебя ждал, ждал… А ты куда-то запропастился. —