Бухта Севастополя - Александр Александрович Тамоников

Прятать что-то в потолке напротив своего номера вряд ли хорошая идея. Богданов прошелся по коридору, тщательно обшаривая потолок взглядом и отмечая любые детали. И нашел. У самого окна одна «печенька» была чуть-чуть глубже утоплена, словно ее несколько раз доставали и потом ставили обратно, но не до конца закрепляли в пазах-направляющих, чтобы ее можно было быстро снять и поставить на место. Если не всматриваться, ничего не заметишь. Вячеслав проверил подоконник на прочность и, забравшись на него, снял квадратик потолка. Точно. Внутри лежала плотно набитая папка. Оперативник быстро открыл ее и просмотрел документы.

Транспортные накладные с вокзала, документы из касс поездов дальнего следования, старые накладные из порта. Богданов бегло просмотрел все содержимое папки, убрал обратно, задвинув потолочную плитку, и присел на подоконник. Опять не складывалась картинка. Как товарные накладные, данные о движении грузовых поездов, самолетов и барж могли пересекаться с затопленным «Новороссийском»? Зачем подрывникам эти сведения? А если диверсанты планировали изучить схему движения поездов и подорвать пути? Но тогда они не смотрели бы товарные поезда, а изучали бы движение пассажирских. Все равно такой вариант исключать нельзя, нужно будет проверить через Кандыбович.

Если только два дела не идут параллельно. Подрывники сами по себе, а шпионы — сами. Но тогда получается, что это действует кто-то из итальянцев. Ищи, кому выгодно. Поэтому логично предположить, что вместе с делегацией просочился шпион. И это было бы самым простым объяснением.

Богданов спустился в столовую и сел за стол с видом на бухту Хрустальная. Он стал мысленно пролистывать в голове портреты итальянцев, чтобы понять, кто из делегации мог переодеться женщиной и хорошо, без акцента, говорить по-русски, чтобы его могли принять за переводчицу?

Пока что по всем параметрам получалось, что это был тот самый гений Салацио. Высокий, тонкокостный, волосы короткие, но можно надеть парик. Тонкие запястья и почти девичьи черты лица.

Побарабанив по столу и еще раз проанализировав всю информацию по кражам, Богданов быстро накидал план действий.

— Как дела в порту? — спросил он, когда вернулась Татьяна.

— Работы много. Я бы осталась тут, конечно, до подъема корабля, но это будет долго. Сейчас активно работают саперы. И пока что поднимать и вообще как-то даже двигать его очень опасно. — Она вздохнула. — А куда делись наши итальянские друзья? Мы с Катей хотели прогуляться по городу, а то так грустно оказаться в Севастополе и даже толком не погулять.

— Могу составить вам компанию?

Татьяна кивнула:

— Вообще было бы неплохо, если бы ты пошел с нами, они все, если честно, очень шумные, а я хочу где-нибудь ускользнуть и тихонько погулять. Можем вдвоем, если хочешь.

Богданов кивнул.

— Тогда в три встретимся, хорошо? — предложила Татьяна, и Вячеслав согласился.

В три часа к месту встречи подошли итальянцы, сопровождаемые Павленко. Делегация выглядела притихшей — судя по всему, беседа с главкомом их несколько озадачила.

— Как прошло? — спросил Богданов тихонько.

Юра покачал головой:

— Очень странная история. Подарил всем книги, толкнул речь. Мне показалось, что Пахоменко очень тактично дал понять, что их работа тут закончена и делегации неплохо бы вернуться домой. И, кажется, итальянцы поняли. Два дня на окончание работ — и вся компания улетает. Катерина должна привезти билеты.

— Понял, наблюдай за ними на прогулке, мы с Татьяной вас покинем у Графской пристани.

— Принято.

Павленко нацепил одну из своих самых дружелюбных улыбок и стал вести экскурсию с таким видом, словно делал это сотни раз. Язык у Юры был подвешен хорошо. Катерина переводила, итальянцы слушали и крутили головами, и казалось, что они просто группа туристов, которые приехали в гостеприимный Севастополь.

По сигналу Богданова Павленко стал рассказывать о новом здании Министерства торговли СССР, куда сейчас стекается вся информация о движении поездов с продовольственными товарами по всей РСФСР и соседним республикам. И про то, как там работает аналитический отдел, который использует новейшие формулы расчета прироста продовольствия. Врал как мог, сочиняя на ходу, но Катерина, хоть и посмотрела на оперативника удивленно, старательно переводила. Итальянцы слушали, но было видно, что такие тонкости их совершенно не интересуют.

Татьяна, видимо, подумала о том же. Она словно вспомнила о том, что рядом с ними лежит черная махина линкора, медленно погружаясь в вязкое морское дно, хотя казалось, что только об этом девушка и думала последние дни.

— Пойдем, мне надо подумать и развеяться, — сказала она и решительно взяла Богданова под руку, уводя его от группы, даже не дав дослушать то, что там сочинял Павленко.

— Куда ты хочешь пойти? Ты давно была в Севастополе? — Богданов подхватил игру Татьяны и решил продолжить светскую беседу. Они прошли по набережной, поднялись по одной из невероятно красивых лестниц города и дошли до Троллейбусного спуска.

— Давно. Очень давно, — чуть рассеянно сказала Татьяна, но при этом она совершенно точно знала, куда идти. Это было видно по тому, что она не искала дорогу и не выбирала улицы, а просто шла, и уверенно, практически не смотрела по сторонам, но временами вдруг останавливалась перед каким-нибудь зданием и начинала восхищаться им. Сказать по правде — переигрывала.

— Дойдем до вокзала? Там у меня работает знакомая, хочу заглянуть к ней, поздороваться? — предложил Богданов.

— Да нет, слушай, ты иди, а мне что-то нездоровится. Видимо, переутомилась, не спала уже несколько дней нормально. Ты иди, да?

Казалось, что еще немного, и девушка просто развернется и убежит. Но она сдержалась, улыбнулась и спокойно пошла вниз. Только ежилась, словно от холода.

— Так ты, как я понимаю, и есть наша Катерина, — чуть улыбнулся Богданов, глядя ей вслед. Осталось только понять, зачем это было нужно Татьяне.

Богданов добежал до вокзала и описал Лилии Татьяну. Кандыбович посмотрела на него с удивлением, но кивнула:

— Да, она приходила, а итальянец с ней был такой высокий, с мечтательным взглядом.

— Моя ошибка, что я не спросил у тебя этого раньше, но ты, случайно, не запомнила, как его звали?

— Салацио. Я запомнила, потому что имя невероятно красивое. Салацио.

Значит, Салацио зачем-то помогал Татьяне.

Рябова привлекать было нельзя. В госпитале, по-хорошему, нужно не меньше пяти бойцов — наблюдать и контролировать обстановку, но пока что сообщений от Рябова не поступало, значит, все идет нормально.

Павленко тоже занят.

— Нам снова нужна твоя помощь, — обратился Богданов к греку. — Подстрахуешь?

Казинидис кивнул.

— Оружие?

Богданов чуть заметно улыбнулся. Надо будет потом порасспросить подробнее про этого грека, слишком уж он спокойный.

Министерство торговли на самом