Бухта Севастополя - Александр Александрович Тамоников

меня не добивать, поверил ей, был дурак. Но сейчас мы вывели ее за скобки. Значит, у нас осталась только линия диверсантов. Давай уже с нами. Про твое ранение я знаю, безопасности тебе не обещаю. Скорее смертельную опасность, возможность подорваться и попасть под пулю, но людей у меня мало. Сам понимаешь.

Казинидис снова спокойно пожал плечами:

— Да я и не рассчитывал на спокойный отпуск в Крыму. Давай уже возьмем их. Приказ, как я понимаю, полная ликвидация?

— Да откуда же ты такой умный, — закатил глаза Богданов. Они дошли до санатория и теперь стояли под пышными кронами деревьев, продолжая разговор.

— Вам сообщение из штаба. — Юнга передал конверт.

Богданов прочитал сообщение и кивнул сам себе, понимая, что он был прав. В конверте была информация, которую он запросил из штаба. Шабаров принял сообщение и оперативно отправил людей все проверить, и новости, к сожалению, пришли очень плохие.

Глава одиннадцатая

В госпитале Богданов быстро рассказал Рябову свой план и показал полученное сообщение.

— Ты уверен? Он был единственным, кто за все время не приближался к караулке. Троих я запомнил. Знакомые лица, видел много раз. А этот… слушай, я же видел, как он работает.

— Уверен. Его я беру на себя.

Действовать нужно было очень и очень быстро. Обычная практика работы в таких условиях — снять голову, и тогда группа распадается. Но диверсанты тем и опасны, что каждый может действовать как самостоятельная единица. Поэтому сотрудники «Дона» решили работать по-другому.

Убрать руки.

Новости приходили быстро. Кузнецов поднял всех своих осведомителей. За любым происшествием, даже если кто-то просто громко чихнет, следили с удвоенной силой и сразу докладывали.

— Минус два, — тихо сказал Богданов Рябову. Новости принес ему Павленко после завтрака.

— Кто? — с интересом спросил Рябов. Диверсанты неплохо меняли облик и, как уже выяснили бойцы, скрывались в госпитале под видом тех самых больных, которые неожиданно «воскресали». — У меня тут, кстати, есть список.

Он показал бумагу Богданову. Там было записано десять фамилий.

— Это матросы, которые умерли, а их место заняли предположительно диверсанты.

— Как тебе это удалось?

Пожалуй, что это был один из немногих случаев, когда Рябову удалось удивить начальство, и он тихо рассмеялся.

— Да ладно тебе. Тут в госпитале работает особая система общения… и оповещения. Самые бдительные люди, которые видят все и все знают, но только их никто и никогда не спрашивает. Кому, ты думаешь, уходили все те конфеты и шоколадки, которые ты приносил? Не я же так резко перешел на сладкое. Налаживал сеть оповещения.

— Санитарки?

— Во главе с невероятной тетей Дусей. Она помнит всех и все. И еще сама отлично разбирается в медицине. Ее тут обожают и называют добрым ангелом.

— Низкий поклон от меня тете Дусе, — сказал Богданов, рассматривая список. — Ты уже обошел их места проживания и лечения?

— Конечно. Даже зрительно пристрелялся. Так кого сегодня лишились итальянцы?

— Те самые рулевой и штурман, подрывники, знакомые нам с тобой по Стамбулу. Представляешь, какой вышел конфуз. Погрузились с неисправным оборудованием. Не знаю, что им было нужно под стенкой у мыса Хрустальный, хотя место там с тяжелой историей… Погрузились, а всплыть не смогли.

— Интересно, что там так качественно и незаметно сломал Казинидис. Переманить бы его к нам, — с легкой ноткой зависти в голосе сказал Рябов.

— Датчик запаса кислорода. И шайбу, которая блокирует потерю воздуха. Если я правильно понял, — ответил Богданов.

Ночью у караулки дежурил один из доверенных бойцов Кузнецова, а вся группа дала себе возможность поспать, следуя строгому распоряжению Богданова. Рябов вообще был на ногах уже вторые сутки, а так как он находился в эпицентре происходящего, то ему нужно быть со свежей головой.

Сам Богданов тоже решил позволить себе хотя бы несколько часов отдыха, но когда он шел на служебную квартиру, купив нехитрый набор продуктов в местном магазине, то услышал, что кто-то громко зовет по фамилии.

Юрка Проценко бежал по улице и явно был очень взволнован.

— Товарищ Богданов!

— Да, Юра.

— Я был у брата в госпитале, с ним все хорошо, идет на поправку, спасибо вам. А еще ваш друг просил передать записку.

Богданов кивнул, отпустил подростка, попросив его в следующий раз не орать на всю улицу так, словно где-то случилось что-то страшное, и развернул смятую бумажку.

«В блистере нет еще одной таблетки, лекарство работает, принял перед сном для успокоения нервов, нужны еще таблетки».

Он обнаружил Юру Павленко вместе с итальянской группой в столовой санатория — бывшем штабе. Позвал на улицу. Тихонько доложил:

— У нас еще минус один, какие забавные медицинские аналоги появились.

Павленко сунул руку в карман, ухмыльнулся и достал горсть семечек.

— Быстро учится.

— Ты-то когда начал? — удивился Богданов, как будто грызть семечки было чем-то неприличным.

Юра был единственным, кто пока не поддался пагубной привычке и боролся с этой «рыночной» привязанностью у всей группы, утверждая, что грызть семечки на улице плохая привычка.

— Нос погреть, товарищ командир, — криво усмехнулся боец. — Ну что, переходим в боевой режим?

— Тебе нельзя. На тебе еще Салацио. Потерпи до вечера. Нужно понять, что ему было нужно.

— Принято, — вздохнул Павленко, а потом щелкнул пальцами. — Слушай, а может быть, просто спросим, а? Катерина мне должна. Попрошу ее пощупать, у нее с ним вроде как неплохие отношения, он даже один раз напросился к ней на личный разговор. Говорил, что хочет покорить одну женщину, но, как именно, не знает.

— Ну попроси. У нас ровно сутки до того, как делегация покинет Севастополь. Сам понимаешь, за это время мы должны понять, вся ли делегация уедет из этого прекрасного города.

— Так точно.

Как оказалось, крыша госпиталя была идеальным местом для наблюдения. Рябов умел ждать. Рано утром к караулке подошел один из диверсантов. Снайпер дал ему шанс оказаться просто любопытным пациентом. Но подрывник привычным жестом открыл замок, а вышел с большой сумкой. И молча упал на спину после того, как на лбу у него расцвела кровавая роза.

Хорошо, что уже с рассвета работали вспомогательные суда в порту и в целом в госпитале шумы мотора лодок, которые приносил ветер с моря, было хорошо слышно. В этих звуках и потонул хлопок выстрела. Рябов быстро спустился, пробежал через сад и затащил тело в караулку. Он сильно рисковал, но время было раннее, и пока что ночная смена персонала еще не сдала пост дневной. Затащив труп в помещение и как следует спрятав его, Гена неторопливо вернулся к центральному входу.

— Я вижу,