Бухта Севастополя - Александр Александрович Тамоников

в голове у Богданова вдруг встали на нужные места все детали мозаики. И ему стало даже немного страшно. Ведь он читал личное дело Боргезе. А значит, Татьяна, она же Дарья, — его родная сестра.

— Так. Вы пока что побудете нашим гостем. Не пленником, гостем. Салацио, вы свидетель. Только не надо сразу изображать из себя мученика, которого вот-вот отправят в казематы.

Богданов быстро отдал пару распоряжений и на велосипеде стремительно домчал до госпиталя. Сегодня игра заканчивалась, и поле боя должно было освободиться.

— У меня уже начинают сдавать нервы, пора по домам. — Богданов был даже весел, когда проходил через приемный покой к коридору, где в комнате отдыха его ждал Рябов.

— Отлично, я надеюсь, что и меня уже скоро выпишут. А что будем делать с Татьяной?

— Да что с ней делать. Шпионка. Ночь проведет у нас на служебной квартире под моим контролем, а то сегодня ее уже пытался освободить пылкий влюбленный, и потом утреннем рейсом отправим в Москву. Шпионаж у нас не в моде, — пожал плечами Вячеслав.

Рябов кивнул и чуть улыбнулся. Он был рад, что дело близится к концу. Сутки он буквально жил на крыше больницы. Теперь же оставалось только наведаться в порт, там прогремел громкий взрыв. Сказать по правде, город уже устал от всех этих взрывов, но учитывая, сколько донных мин сейчас поднялось наружу, в том, что одна из них доплыла до служебной стоянки барж, которые находились на ремонте, не было ничего удивительного. Загорелась одна из барж, никто не пострадал, ни из гражданских, ни из военных. Два тела остались неопознанными и нигде не фигурировали. Кузнецов об этом позаботился.

— Слушай, а как ты рассчитал, чтобы мины взорвались, когда они будут перетаскивать оставшееся оборудование на баржу? — спросил Кузнецов у Богданова.

— Да никак. Просто Гена вел их от госпиталя до баржи. А гранаты ты нам сам выдал.

Кузнецов рассмеялся:

— Ну вы даете! Я же был уверен, что ты там поколдовал с их же зарядами, и вот результат.

Богданов развел руками:

— Ну прости, что я тебя разочаровал.

Итальянская змея полностью лишилась своего тела, и осталась только ее голова. Богданов был спокоен, хотя еще вчера думал, что нервы не выдержат ожидания. Не любил он, да и не умел, как тот же Рябов, например, спокойно сидеть в засаде и ждать.

— Ну смотри. Я тут поговорил с коллегами из больницы, действует препарат быстро. Вот нам на всякий случай три дозы.

Кузнецов протянул Вячеславу кожаный конверт:

— Ты думаешь, что я уже настолько устал, что не попаду с первого раза?

— Да кто тебя знает. Вернее, кто знает его.

— Ты сказал «нам»? — приподнял бровь Богданов.

— Нам. Потому что эти шумные гости мне в нашем городе очень надоели. И хочется, знаешь ли, на покой. Грек меня все манит на пенсию, на дачу. Возьму отпуск, а чтобы его взять, нужно уже заканчивать дело. Никаких нервов не хватит.

И нервы в самом деле первыми не выдержали не у Богданова.

— Да не может быть, вы бы хоть как-то предупредили о своем визите, я бы кофе сварил, домой пришел пораньше. А то как-то неловко заставлять князя ждать, — сказал Вячеслав, когда вошел в квартиру, ставшую ему домом за эти дни, и обнаружил, что он там не один.

— Где Татьяна?

— Вы имеете в виду свою сестру Дарью, Виктор Гургенович? Из всех ваших имен это имя мне нравится все-таки больше всего. Ваша семья ведь бывала в Севастополе много раз. Насколько я помню из досье, прошу прощения. — Богданов, не сдерживаясь, зевнул.

— Ты издеваешься надо мной, мальчишка? Думаешь, что я сейчас, как злодей из плохой книги, расскажу тебе весь мой план? Где моя сестра? Ты хочешь остаться жив?

Боргезе вспылил. Он потерял всю группу, основной задачей которой было вовсе не устраивать дальнейшие диверсии, а прикрывать его далеко не самые чистые дела. И князь потерял всех своих подчиненных. Он с огромным удовольствием свернул бы шею этому Рябову, который постоянно путался у них под ногами и мешал ему.

Точно так же как и Богданов, если бы не приказ начальства, с большим удовольствием убрал бы из уравнения Боргезе. Этот итальянец уже откровенно ему мешал и раздражал во всех своих ипостасях. Уже сейчас, глянув на ноги «врача», Вячеслав отругал себя за то, что был так невнимателен. Очень маленький размер для такой комплекции.

Боргезе был тем самым диверсантом, убившим караульного. Он был Ильясовым. Он был Виктором Гургеновичем. Но вот трупом, к сожалению, ему пока что не суждено стать.

Все случилось одновременно.

Виктор кинулся вперед и тут же завалился на бок, получив укол в шею от Кузнецова, который все это время был в помещении. Там была одна маленькая неприметная дверь. В советских квартирах давно оценили удобство кладовки. А вот в итальянских квартирах пока что таких комнат не было, поэтому Боргезе просто не пришло в голову, что в такой маленькой комнате может быть еще одна комната для хранения вещей. В их понятии кладовка должна быть большой. Для большого помещения.

«Одного все-таки пропустили», — подумал Вячеслав, когда выстрел через окно прожег ему плечо. Хорошо, что и это было предусмотрено.

— Чисто, — сказал Рябов через минуту, вбегая в помещение и предварительно убедившись, что начальство живо и относительно здорово. — Я же тебе говорил, что на двести процентов будет снайпер, сиди от окна дальше. Опять решил в герои записаться?

Богданов кивнул:

— Нужно было его спровоцировать, в мягкие ткани попал. Убрал?

— Обижаешь. На крыше наискосок залег. А вот нашему доброму другу придется прятать еще один труп. — Рябов весело улыбнулся удивленному капитану.

— Да я-то уже привык, не бывает с вами, москвичами, спокойной жизни, — проворчал Кузнецов. — Но отчитываться перед Пахоменко вам троим все-таки придется. Он ждет. Разрешение у Шабарова на то, чтобы вы все рассказали, я уже получил.

— Теперь его еще нужно получить мне, — спокойно сказал Богданов.

У Вячеслава оставалось еще одно дело. Он давно кое-кого подозревал. Но не как диверсанта и подрывника. Но надо было убедиться. Для этого он быстро переоделся в обычного матроса, отпросился у своей команды и вечером пошел за своей целью. Идти пришлось довольно далеко. Но хорошо, что тот, за кем он шел, привык ходить пешком, а не пользоваться служебным транспортом. Богданов следовал за ним, машинально размышляя о всех поворотах этого дела.

Дом, к которому они пришли, был… богатым. Внутри. Снаружи просто обычный дом. Только он весь, все три квартиры, оказывается, принадлежали одному человеку.