Бухта Севастополя - Александр Александрович Тамоников

даже не начинали. И мы знаем, кто ты. И про место встреч, и где хранится взрывчатка и все водолазное оборудование. Меня не интересует твоя роль в работе подрывников. Понятно, что ты была их глазами в комиссии и, скорее всего, твоя задача заключалась в другом. Это я выясню. А пока что мне нужно просто вывести тебя из уравнения, и желательно навсегда.

— Ты меня не убьешь. И другим не дашь.

Вячеслав с удивлением посмотрел на Татьяну.

Она остановилась, резко развернулась и попыталась поцеловать Богданова. Кое-как увернувшись, Вячеслав держал девушку на вытянутых руках, а она продолжала пытаться осыпать его поцелуям и твердить: «После всего, что между нами было!»

— Ты сам все эти ночи признавался мне в любви, говорил, что мы уедем вместе, что мы будем вместе. — Она продолжала к нему тянуться. Богданов опешил, но тем не менее не отпускал руку Татьяны, просто машинально крепко держа ее за запястье. — Ты же клялся!!!

А вот тут началась работа на публику, и это сняло морок. Татьяна рыдала, кричала, постоянно повышая голос, что ради него она готова была бросить семью, детей, мужа, что он практически вынудил ее отказаться от всего, что она запомнит на всю жизнь все часы, что они были вместе. Наверное, Богданов бы влепил даме пощечину, чтобы прекратить этот фарс и истерику, но именно на такой ход с его стороны она и рассчитывала. Двое мужчин на одной из центральных улиц Севастополя тащат куда девушку, которая рыдает, просит ее отпустить к мужу и клянется, что никогда не забудет и будет вечно любить одного из них? Прохожие уже начали собираться, и даже стали раздаваться возгласы, что кто-то сейчас вызовет милицию, что надо бы отпустить барышню и «что же вы творите, нелюди».

Богданов снова увернулся от пытающейся начать его целовать зареванной Татьяны — и вдруг поймал смеющийся взгляд Казинидиса. Грек был совершенно спокоен и уверен в себе, словно он смотрел такие спектакли по десять раз на дню.

Вячеслав неожиданно для Татьяны усмехнулся, потом резко прижал ее к себе и поцеловал. А потом подхватил на руки и понес. Кто-то из зрителей даже захлопал.

— Женюсь! — крикнул Богданов в толпу, а Янис добавил:

— Товарищи, вы свидетели! Вот так и появилась новая ячейка советского общества! Всех приглашаем на свадьбу!

На повороте Татьяна притихла, поняв, что ее план не удался, и мрачно попросила поставить ее на ноги.

— Зачем же, дорогая. Я обещал в какую-то из наших ночей, если честно, не знаю точно в какую, что буду носить тебя на руках. Я всем это обещаю.

— Я должна была попробовать, — спокойно сказала девушка, отряхнулась и дальше пошла сама, гордо подняв голову, только бросив через плечо: — Вам все равно прикажут меня отпустить.

— Танюша, ты же понимаешь, что нет. Ты всего лишь разменная монета. И твои хозяева, кто бы они ни были, просто отдадут тебя нам, — спокойно откликнулся Грек. И в его голосе было столько ледяного спокойствия и презрения к Кармолиной, что дальше она шла молча, даже не делая попыток устроить спектакль или поднять шум.

Богданов и грек довели Татьяну до Башни Ветров. Там было одно помещение, которое Богданов приметил еще раньше. Оперативник планировал устроить там склад, но подойдет и под темницу. Всего одно, но очень маленькое помещение. Темная комнатушка, скорее всего, кладовка. Без окон. И с очень прочной дверью.

— Она там не задохнется? — усомнился Казинидис.

— Потолок почти три метра. Запаса воздуха хватит, — мрачно объяснил Богданов, вталкивая Татьяну в каморку и запирая дверь.

Он был очень зол. Зол не потому, что поверил, а в какой-то момент он действительно поверил Татьяне. Хотя на самом деле лучшая форма лжи — говорить полуправду с большим количеством подробностей. Он еще раз просмотрел все ее записи, все бумаги, которые Татьяна оставила в номере, у себя на столе. Даже ее блокнот. Ту самую записную книжку с этим удивительным карандашом. Просмотрел очень внимательно, пытаясь уловить там хоть малейший намек на то, что она помогала подрывникам. Пыталась найти слабые точки, где, например, можно поставить дополнительные заряды.

И понял, что именно она придумала тот лючок, про который ему говорил старый матрос в первые дни работы команды Богданова. На чертежах, которые делала Татьяна, он был. А вот на других, на всех остальных, в том числе и на огромной карте корабля, которая все это время висела в оперативном штабе, на которой инженеры и водолазы отмечали слабые точки линкора, этого люка не было. Кармолина один раз, еще когда они летели, оговорилась, может быть, случайно, а может быть, специально набивая себе цену, что она видела раньше «Новороссийск», когда линкор стоял в сухом доке на ремонте. И скорее всего, технические характеристики, схемы и что еще там было после ремонта на корабле, именно она передала подрывникам. Версия рабочая и от этого еще более отвратительная.

Кармолина в самом деле была очень хорошим инженером. И она действительно хорошо разбиралась в кораблестроении. Поэтому ей искренне было жаль линкор. Но не потому, что там погибли моряки. Люди. А потому, что, с ее точки зрения, это был технический триумф. Хотя и эта информация уже устарела, и даже в то время, что «Новороссийск» находился в ремонте, в Ленинграде и Москве шла работа над новыми кораблями, которые смогут усилить флот СССР.

Богданов злился, потому что не понимал пока конечного плана невидимого кукловода. Зачем ему было подставлять Татьяну? Чем он ее привлек и заставил работать на себя, как завербовал? Может быть, цель была более глобальная? Лишить страну знаменитости? Развенчать миф о безгрешности советской женщины-инженера? И она повелась.

Очень хотелось верить, что повелась, что заставили, ну не могла она и так далее… Но нет.

— Не надо только убеждать себя, что Кармолину использовали втемную, что она сама не знала, что делает, что ее шантажировали или что-то еще там, — неожиданно, словно прочитав мысли Вячеслава, заметил Грек.

— У меня это на лице написано?

— Вот такими большими буквами. — Казинидис развел руками, показывая, какого именно размера воображаемые буквы. — А если серьезно, то таких, как Татьяна, я видел уже очень много. Она отлично осознает, что делала. И продолжает делать. И план у нее был свой. Мало того, она может оказаться не только марионеткой, но еще и партнером. Я видел, как она красиво убалтывала тебя и всех остальных. Работала как профессионал. Где нужно, плакала, где нужно, льстила. Вспомни, какой шикарный концерт она устроила на улице.

— Ладно. Принял, можешь