Берлинская охота - Валерий Георгиевич Шарапов

рыжеватой дерматиновой обложке. Капитан походил на военного корреспондента берлинской газеты «Теглихе Рундшау»[6], но, приглядевшись, всякий отметил бы крепкую фигуру, уверенность в движении и слишком цепкий для простого гуманитария взгляд.

Капитан не стал тревожить дежурного лейтенанта; остановившись у края тротуара, он посмотрел на часы и закурил, ожидая кого-то. Лейтенант подозрительно зыркнул на незнакомца, хотел окликнуть, но не успел – позади послышался гул моторов. К шлагбауму подкатил «виллис» с начальником военного патруля и грузовой «студебеккер» с десятком бойцов в кузове. Это был один из военных патрулей, постоянно курсировавших по улицам неспокойного Берлина.

Дежурный лейтенант жестом приказал поднять шлагбаум.

Первым с территории бывшего завода вырвался «виллис», но, едва поравнявшись с капитаном, резко тормознул.

– Капитан Усольцев? – крикнул старлей с чапаевскими усами и красной повязкой на рукаве.

– Он самый, – капитан сделал пару поспешных затяжек и выбросил окурок. – Генерал Судаков сказал, что вы подкинете меня до местечка Рульсдорф.

– Могу я взглянуть на ваши документы?

Капитан подал удостоверение и свернутый вчетверо лист бумаги.

– Капитан Усольцев… военная контрразведка… – бубнил старлей, читая напечатанный текст. – Разрешен проезд по всей территории советской зоны оккупации, включая секретные военные объекты… Администрации и военным начальникам всех рангов оказывать содействие и помощь…

Старлей вернул документы и уважительно проворчал:

– Серьезная бумаженция. Даже у военной комендатуры нет таких полномочий. Садитесь.

Половину короткого заднего сиденья «виллиса» занимала громоздкая радиостанция с аккумулятором. Ловко перемахнув низкий борт, Усольцев устроился рядом с ней…

* * *

Автомобили военного патруля двигались по улицам послевоенного Берлина, объезжая завалы из разбитого кирпича и бетона. Простых горожан на улицах встречалось мало. Изредка попадались возвращавшиеся домой семьи, тянувшие повозки с узлами и чемоданами. Или же длинные очереди к пунктам раздачи горячей пищи. Остальные были задействованы на расчистке завалов, вывозе мусора и прочих работах.

На одной из улиц старлей наметанным взглядом заметил двух подозрительных типов, прошмыгнувших в прилегавший переулок.

– За ними, Елагин! – приказал он водителю.

«Виллис» прибавил скорость, оставив далеко позади пыхтевший «студебеккер».

В проулке юркий автомобиль мигом нагнал беглецов – пожилых мужчин в довольно простой и дешевой одежде.

– Стоять! Лицом к стене! Руки за голову! – рявкнул старлей.

Вряд ли они знали русский язык, но по суровому тону мгновенно осмыслили угрозу и подняли руки.

– Елагин, обыскать!

Водитель с сержантскими лычками на погонах ловко обыскал задержанных, наверняка выполняя эту процедуру не единожды за день. Передав старлею найденные документы, Елагин жестом приказал мужчинам снять пиджаки и рубашки, после чего принялся осматривать их руки.

– Товарищ старший лейтенант, эсэсовских татуировок не обнаружено, – доложил он.

– Документы тоже в порядке, – проворчал старлей. И поднял взгляд на задержанных: – Почему не остановились? Зачем убегали?

Два немца недоуменно переглядывались, не понимая вопроса. Капитан Усольцев помог диалогу, повторив вопрос на добротном немецком языке.

Один из мужчин с готовностью ответил:

– Мы опаздываем на смену.

– Мы работаем на железной дороге, – пояснил второй.

Усольцев перевел ответы.

– Оба в кузов, – кивнул старлей на подъехавший «студебеккер».

Спустя четверть часа автомобили военного патруля остановились на площади перед разрушенным зданием грузовой железнодорожной станции. Неподалеку на путях трудилась бригада, состоявшая из женщин и пожилых мужчин, некоторые из которых казались стариками. Руководил работой инженер.

– Вы старший? – крикнул старлей.

– Да, господин офицер, – снял тот кепку, обнажив седую шевелюру.

– Это ваши рабочие?

К инженеру подвели двух задержанных.

– Да, господин офицер. Это Пауль Шмидт и Ральф Рихтер.

– Сними с них наручники, – приказал старлей сержанту. И, обращаясь к задержанным путейцам, предупредил: – В другой раз не советую бегать от военного патруля, если не хотите получить по свинцовой оплеухе…

* * *

От грузовой станции «виллис» взял курс на север и вскоре оказался на городской окраине. Позади по-прежнему натужно гудел мотор американского грузовика.

– Зачем ты задержал их? – нарушил молчание Усольцев. – Ведь сразу было видно, что работяги не имеют ничего общего с вермахтом и СС: руки с въевшейся в кожу грязью, пропахшая креозотом одежда, да и возраст не тот.

Покручивая чапаевский ус, старлей ответил:

– А вы наблюдательны, капитан. Давно в Германии?

– Около месяца. Война для меня закончилась с тяжелым ранением в Польше.

– Понятно. Ну а я вошел в Германию в феврале в составе 2-го Белорусского. И вот что я вам скажу: здесь все перевернуто с ног на голову и никому нельзя верить! Недавно мой патруль повстречал трех сопляков лет четырнадцати. Под Рязанью, откуда я родом, такие бегают в школу или лузгают семечки на завалинке. А эти оказались из гитлерюгенда и сразу стали палить в нас из пистолетов. Тяжело ранили моего старшину. Пришлось их прикончить…

Автомобили покинули город и ехали по шоссе на север. Вокруг зеленели сорняками заброшенные поля, медленно проплывали полуразрушенные особняки местных фермеров. Впереди появилась темная полоска леса.

Подняв автомат, старлей передернул затвор.

– Черный лес? – настороженно спросил Усольцев.

– Да. Проклятое место.

– Генерал Судаков рассказал о нем.

– Вы ездили ранее по этому шоссе?

– Нет.

– Без вооруженного сопровождения в Черном лесу лучше не появляться, – старлей с красной повязкой на рукаве нервно покручивал свой левый ус. – Здесь до сих пор бродят банды эсэсовцев, сумасшедших юнцов и прочих фанатиков.

Впереди петля шоссе исчезала за кустарником и могучими деревьями. Въехав в лес, «виллис» с грузовиком внезапно оказались в густом сумраке. Воздух вокруг стал прохладным и насыщенным влагой, солнце едва пробивалось сквозь кроны елей, сосен и дубов.

Непринужденные разговоры в «виллисе» и кузове грузовика разом стихли. Плотнее сжав оружие, бойцы напряженно вглядывались в придорожные кусты…

Глава пятая

СССР, Московская область, Пушкино, детский дом имени Тимирязева – Германия; 21 сентября 1945 года

Старенький «ЗИС-101» замер напротив чугунных ворот, над которыми плавной волной красовалась надпись: «Образцовый детский дом имени Климента Аркадьевича Тимирязева». В машине скучал средних лет водитель. Иван Старцев, опираясь на трость, прогуливался вдоль забора. Волнуясь, он часто поглядывал на часы.

На территории детского дома, в сотне метров от ворот, высилось добротное двухэтажное здание дореволюционной постройки. Перед ним была разбита игровая поляна, на которой под присмотром воспитателей резвились два десятка мальчишек в одинаковых шортах и светлых рубашках. Левее здания играла серебристыми бликами поверхность живописного озера, по берегу которого петляла тенистая кленовая аллея с удобными деревянными лавками.

На одной из лавочек сидел маленький Андрей. В его глазах стояли слезы. Он подавленно молчал, прижимая к себе плюшевого пса.

– Мне сказали, что командировка продлится пару недель, – сказал Александр, присев перед сыном на корточки.

– Две недели, – повторил Андрей. – Это больше десяти дней?

– Да, на чуть-чуть. Знаешь, там довольно сложное дело, но мне дали в помощь смышленого напарника.