Колыбель Марбаса - Лидия Милеш

Что реально пугало, так это вентиляция. Проклятая система перекачки воздуха временами хрипела и захлебывалась так, будто у нее были собственные легкие, забитые пылью. Рэму все казалось, еще немного и она замедлится, а потом и вовсе встанет. Тогда бокс превратится в пакет, натянутый на голову и крепко завязанный на шее. Сначала замрут огромные промышленные турбины, которые гнали воздух по всему комплексу. Следом — крохотный комнатный “пропеллер”. Странно, но именно этот слабый звук вращающихся лопастей на стене успокаивал его. Пока вентилятор жив — жив и он.

Жужжание стало громче. Рэм нахмурился и прислушался. Теперь ему казалось, что за дверью кто-то стоит.

— Брат Орто, открывай, немедленно!

Голос разбил тишину одновременно с грохотом по двери, а от удара с потолка посыпалась пыль.

— Ты задумал запретное, отступник.

Рэм посмотрел на большую дорожную сумку. Перевел взгляд на рюкзак, выбирая, с чем лучше бежать в новую жизнь.

— И в мыслях не было! — рявкнул он.

— Ты еще можешь изменить путь! Пока адские псы, над которыми не властно время, не разорвали твою грешную плоть!

Рэм приблизился к двери. Теперь он слышал из коридора не только грохот и крик, но и тихий шепот. Слов было не разобрать, зато стало понятно, что за дверью пять или семь человек.

— Псы подождут, — бросил он. — Сегодня я умирать не собираюсь.

— Гроб с преступниками тебе уже назначен, если будешь упорствовать в своей ереси. Открой дверь. Выполнишь волю братьев — и обретешь ключ к спасению.

Рэм посмотрел на глухую стену. Впервые за все эти годы он пожалел, что здесь нет окна.

— Я не собираюсь возвращаться, — крикнул он. — Лучше уходите. Пока я прошу вас по-хорошему, как братьев.

За дверью стало тихо. И эта тишина не предвещала ничего хорошего.

— Ты станешь прочтенным! — брат Нова повысил голос.

— Бойся. Они все станут читать тебя много лет, пока твое изувеченное тело будут есть черви под чужой землей, — повеяло холодом от тона брата Хара.

— Ты будешь прочтенным, — в унисон заговорил брат Нарт.

— Прочтен…

Забубнил хор голосов. Будто они уже стояли возле его могилы.

— Прочтен.

— Прочтен.

— Прочтен.

Рэм сильнее сжал рукоять ножа.

— Да сколько вас там, — прошептал он. — Я скорее сдохну в этом гробу, чем вернусь.

Жужжание стало громче и переросло в неприятный писк с одинаковыми интервалами. Сердце Рэма готово было выскочить из груди. Ладонь с такой силой сжимала нож, что мышцы свело судорогой. Сейчас. Все должно произойти сейчас. Или он уже никогда не выберется.

Он сделал несколько шагов к двери. Холодный пот тек по спине…

И в ту же секунду Рэм Човец открыл глаза.

Косса. Его корабль. Родная каюта. Он уже много лет не вспоминал ту жизнь, когда был братом Орто. Да и с чего вдруг?

Едва слышное жужжание принадлежало системе охлаждения, а непонятный писк был навигацией, кричащей о быстром сближении. Не пройдет и часа, как они окажутся рядом с Марбасом и его разрушенной лабораторией.

Рэм посмотрел на свою руку: пальцы скрутило и теперь они походили на безжизненные ветки, а через несколько минут (когда закончится действие раствора) будут еще и безумно болеть. На мгновение капитан испытал довольно странное чувство: словно прошлое, настоящее и будущее предстало перед ним одновременно. И возможно, только возможно, побег семь лет назад был далеко не лучшим вариантом.

Он встряхнул головой, отгоняя глупые мысли. Сохранить корабль. Снять отметку. Убраться как можно дальше от глаз Межгалактического Совета — вот план. И сделать все надо именно в такой последовательности.

— На земле. Под землей, — сказал он, набросив куртку и застегивая старый оружейный ремень, который неизменно носил с собой. — Какая, к черту, разница, где сдохнуть? Главное — не превратиться в пыль посреди космоса.

* * *

К моменту, когда капитан вышел из каюты и добрался до отсека управления, навигация уже надрывалась тревожными сигналами. Попеременно горели огни системы предупреждения, пищал радар, который Семь притащил с собой с Великой Свалки. Цвет треугольника на навигационном индикаторе сменился с зеленого на желтый, предупреждая о сближении. В начале консоли замелькал круг с подсвеченной надписью “Марбас”, через секунду рядом с ним появился длинный столбец с краткими и понятными только опытному штурману сведениями о планете.

— Выйдем на орбиту через двадцать минут, — устало сказал Семь.

Он протянул руку к своему углу стола и поставил перед Рэмом металлическую кружку с темной жидкостью.

— Элийское пойло, — с легкой улыбкой сказала Ари, не отрывая взгляда от приборов. — На вкус — редкая дрянь.

— Но после него хотя бы кажется, что ты не труп, которого забыли похоронить, — сказал Семь. — Тебе сейчас точно не помешает.

Рэм хмыкнул, но кружку взял. Кажется, в последнее время он сильно сдал: сперва дал промашку с лайнером, потом проторчал под носом у совета восемь дней, позволил поставить маячок на Косса, согласился на слепую сделку. И вот теперь они летят неизвестно куда по заказу Совета. Неплохая цепочка решений для капитана, который всегда гордился тем, что умеет чувствовать опасность раньше остальных.

Хуже всего было не то, что он загнал себя в угол. Хуже было другое. Он потащил туда весь экипаж. Во флоте за такие ошибки снимали звания. На чужом корабле за такое могли вышвырнуть в открытый космос без скафандра. Повезло только в одном: “Косса” принадлежал ему. А мародеры почему-то до сих пор считали его своим капитаном.

Рэм сделал глоток и скривился от вкуса.

— Мне не душ. Мне нужен месяц сна и новая жизнь.

Совершенно некстати прямо за спиной раздался знакомый грохот, добавляя боли в голове. По проходу шел Борис, от безделья барабаня ладонями по стенам. В отсеке управления полетом он был нужен не больше, чем балерина при штурме, но шел так, будто все только его и ждали.

Рэм потер виски. Он понимал, что ничего не сможет поделать со ставшим привычным местом сбора. Вот и Док уже сидела в дальнем углу, с абсолютным безразличием пролистывая последние сводки новостей. Она нужна была здесь так же как и Борис, а все равно сидела. Скучала, но сидела. Так что Рэм решил действовать по старому доброму принципу: не можешь подавить бунт — возглавь его.

— Ты опоздал, — сурово сказал капитан.

На секунду Борис опешил. Он в замешательстве посмотрел на Рэма. Ничего не понимая, оглядел отсек управления. Судорожно попытался найти причину своего “опоздания”. А когда до него дошло, что на мостик он вообще не собирался и опоздать никуда не мог, то плюхнулся в свободное кресло с