Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов

Мюллер, группенфюрер СС и начальник IV управления РСХА, или просто шеф гестапо. Там же были начальник службы безопасности фюрера группенфюрер СС Раттенхубер, представитель гросс-адмирала Денница в ставке адмирал Фосс, рейхсюгендфюрер[11] Аксман, представитель министерства иностранных дел в ставке, бригаденфюрер СС Хевель, генерал Кребс, оберфюрер СС Альбрехт, адъютант Кребса майор Фрейтаг-Лорингхофен, заместитель Раттенхубера штандартенфюрер СС Хёйгль, личный врач фюрера оберштурмбаннфюрер СС Штумпфеггер, мой адъютант и второй пилот фюрера штандартенфюрер СС Бетц…

Он вспоминал и называл новые имена. Всего в протокол записали более пятидесяти фамилий и должностей.

– Ах, да, прошу прощения. Ещё фрейлен Ева Браун, вскоре ставшая фрау Гитлер. И некая баронесса Фаро, которую я не знал.

– Давайте, Баур, вернёмся к событиям. Прошу кратко, но последовательно.

Бауру не нравилось, что сегодня русский майор ведёт допрос жёстче и, видимо, спешит. Он не знал, что у майора в запасе было только два дня – этот и завтрашний. Что после передислокации госпиталя в Познань все раненые поступят в эвакуационный госпиталь при лагере № 173 ГУПВИ НКВД СССР, и там ими будут заниматься уже следователи другого ведомства. Баур продолжил:

– Среди близкого окружения фюрера существовало мнение, что он ведёт себя оптимистично и бодро не только потому, что хочет морально поддержать всех нас. Мы были уверенны, что у фюрера есть главный козырь, который он вот-вот должен выбросить. Этим козырем, как мы полагали, будет использование всеразрушающего оружия: либо атомного, о разработке которого мы много слышали, либо лучевого. При этом все утверждали, что фюрер в личных беседах с каждым не соглашался на бегство из Берлина. Однажды группенфюрер СС Герман Фегеляйн, муж Гретль, сестры Евы Браун, вышел от фюрера взбешённым. Увидев меня, он прокричал: «Этого твердолобого австрийца нельзя убедить! Все уговоры тщетны. Меня просто тошнит от такого упрямства».

Баур сделал паузу, стёр полотенцем пот со лба.

– По собственной инициативе я постоянно держал в Берлине десять транспортных самолётов «Кондор» и «Ю-52» на случай, если фюрер переменит решение и согласится покинуть Берлин. Ещё три готовых самолёта «Ю-290» при замене сидений на дополнительные бензобаки могли иметь дальность полёта до 8000 км.

– Где находились эти самолёты?

– Мои самолёты располагались на аэродромах в Берлин-Гатове, Фихтенвальде, Рангсдорфе, Темпельхофе, Шенвальде, Рехлине. Все машины были укрыты в бетонных подземных ангарах, стены и потолочные перекрытия которых имели толщину до трёх метров. Ни одна бомба не повредила самолёты. В середине апреля в рейхсканцелярии все начали активно готовиться к эвакуации. Огромные кипы документов сжигались в саду. Начальник личной канцелярии фюрера и брат Мартина Бормана Альберт Борман снаряжал колонны автомашин и отправлял их на юг. Сам же он во главе одной из автоколонн, охраняемой ротой СС, 15 апреля выехал в Берхтесгаден. После этого всякое автосообщение с Берлином было прервано, связь и эвакуация осуществлялись самолётами.

Савельев велел Сизовой немедленно с Кухаренко возвращаться в Берлин.

– Доложишь Грабину, Баур – ценнейший свидетель. Его всеми путями следует оставить за Смерш надолго. Пусть Грабин добьётся. Кухаренко сразу отправь обратно. Связь через военную комендатуру города. Сюда не звонить. Всё. Поезжай.

– Продолжим, Баур. Когда в фюрербункере появилась жена Геббельса с детьми?

– Фрау Геббельс приехала с детьми 12 апреля. Мы хорошо знали друг друга. Как-то за чашкой кофе она сказала мне, что фюрер хочет отправить её с детьми в Оберзальцберг. Но она заявила, что, если борьба закончится плохо, муж жить не будет, покончит с собой, так как враги всё равно его будут мучить, а потом убьют. Детей же вместе с женой вывезут в Россию и будут показывать в качестве экспонатов. Она сказала мне, что они с рейхсминистром решили отравиться и отравить своих детей.

Савельев достал из полевой сумки снимки умерщвлённых детей Геббельсов и передал их Бауру.

– Вы можете сказать, чьи это дети?

– Да, здесь все шестеро детей Геббельсов.

Савельев составил протокол опознания, попросил расписаться Баура и одну из медсестер в качестве свидетеля.

– Куда пропали из ставки фельдмаршал Кейтель и генерал Йодль?

Баур сморщил лоб, вновь вытянул губы трубочкой, прикрыл их ладонью.

– Они уехали из ставки до 20 апреля. Фюрер поручил им немедленно заняться укреплением группы армий «Висла» генерала Хейнрици, которая сдерживала натиск русских войск с востока и севера. Он заявил им, что остаётся в Берлине и разделит судьбу его защитников. Мы потеряли всякую надежду уговорить фюрера покинуть Берлин и стали всё возможное в спешке отправлять самолётами. Руководил эвакуацией архивов рейхсканцелярии и военного командования, личного имущества фюрера, людьми, включёнными в особый список, главный адъютант фюрера Шауб. Каждую ночь я отправлял в Берхтесгаден 4–5 груженых самолётов. Одним из рейсов, это было 25 апреля, в Берхгоф, личное поместье фюрера близ Берхтесгадена, улетел и Шауб.

– О каком особом списке лиц, подлежавших эвакуации, вы сказали?

– Геббельс и Борман поручили Раттенхуберу, генералу Бургдорфу и мне составлять списки лиц, которых необходимо было эвакуировать из Берлина. Эвакуации в первую очередь подлежали сотрудницы рейхсканцелярии, работники министерства иностранных дел, раненые. Я точно помню, что самолётами улетели адмирал фон Путкамер, зубной врач фюрера Гуго Блашке, секретарши Вольф и Шрёдер, кинорепортёр обер-лейтенант Френц, стенографистки, всего около ста человек.

– Каков, по вашему мнению, объём документов, отправленных самолётами, и если вы точно знаете, то куда? Кто лично их сопровождал?

Савельев из протокола допроса Раттенхубера знал, что, кроме документов рейхсканцелярии, военного архива ставки и личного архива Гитлера, Шауб вывез на юг около пятидесяти ящиков из гитлеровской ставки в Восточной Пруссии «Вольфшанце». Эта партия документов особенно тщательно охранялась офицерами СД, то есть людьми группенфюрера СС Олендорфа, начальника III управления РСХА, или «СД-Аусланд»[12]. Олендорф по информации американских разведорганов находился где-то в районе Мюнхена.

– Точную цифру количества ящиков я, господин майор, назвать не могу. Но, судя по рейсам самолётов, было отправлено много более ста ящиков. Отвечал за документы Шауб. Но партию с архивом фюрера сопровождал один из его камердинеров гауптштурмфюрер СС Арндт. Большинство документов было отправлено в Берхтесгаден. Одна из партий документов под усиленной охраной СД улетела в Мюнхен. Её там встречал группенфюрер СС Олендорф.

Баур внезапно умолк и потерял сознание.

17

7 мая 1945 года

Сталин, заложив руки за спину, медленно двигался по кабинету. Доклад генерал-полковника Абакумова, начальника Главного управления военной контрразведки Смерш Наркомата обороны, ему не понравился. Генерал сидел в напряжении, выпрямившись, словно струна. Он, не отрываясь, глядел на молчавшего Сталина. Сидевший напротив него Берия то и дело протирал мягкой замшей пенсне. По его лицу пробегала еле уловимая улыбка. Рядом с