Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов

– А куда ему деваться? Не вечно же ему в Ташкенте дыни кушать да шпионов ловить в лагерях военнопленных, – Берия сделал вид, что не расслышал последние слова Хозяина, и попытался улыбнуться.

Прибыв на Лубянку, Берия вызвал генералов Кобулова и Судоплатова. Нарком сообщил, что Сталин не доволен Абакумовым, не верит ему, не удовлетворён результатами расследования фактов исчезновения Гитлера и других лидеров фашистской Германии. Необходимо быстро спланировать, организовать и развернуть параллельную операцию по розыску Гитлера. Руководителем операции приказом НКВД будет назначен Кобулов. Судоплатов, начальник 4-го главного управления НКВД, отвечавшего за внешнюю разведку и заграничные разведывательно-диверсионные операции, обязан оказывать ему содействие. Операцию решили назвать «Миф».

18

8 мая 1945 года

Баур выглядел хуже, чем вчера. Савельев понимал, нужно торопиться.

– Вчера мы остановились на отправке грузов самолётами. Давайте вернёмся в рейхсканцелярию.

Баур все отчётливее осознавал, что от него хотят. Им нужны сведения, подтверждающие факт смерти фюрера. Сегодня утром он узнал, что госпиталь задерживается в Фюрстенвальде на двое суток. Он был убеждён, что связано это с ним и с этим майором из контрразведки. Он решил, что пока жив, должен помочь этому майору подтвердить факт смерти фюрера. Все должны знать, как ушёл фюрер. Нельзя допустить спекуляций на его смерти.

– В ночь на 22 апреля доктор Морель сделал фюреру возбуждающий укол. Надо сказать, что после покушения на жизнь фюрера в июле сорок четвертого рейхсмаршал Геринг и фрейлейн Ева Браун настояли, чтобы доктора Мореля отстранили от должности личного врача фюрера. Они полагали, что Морель, владевший целой фармацевтической империей, испытывает свои новые лекарства на солдатах и офицерах. В том числе и на фюрере. Новым личным врачом стал оберштурмбаннфюрер СС Людвиг Штумпфеггер. Но фюрер настоял, чтобы доктор Морель продолжал делать ему тонизирующие инъекции.

– Что произошло с Морелем и Штумпфеггером? Вам известно, где они?

– Морель совершенно не мог переносить артиллерийские обстрелы и бомбёжки. С ним периодически случались нервные припадки. Было решено его эвакуировать, и 24 апреля последним самолётом он улетел в Берхтесгаден. Доктор Штумпфеггер, как и я, в ночь с первого на второе мая в группе рейхсляйтера Бормана пытался пробиться из рейхсканцелярии. Что с ним и где он, я не знаю. На двенадцать дня, как обычно, было назначено военное совещание. Это было самое короткое совещание за всю войну. Кребс доложил, что положение войск, оборонявших Берлин, критическое. На юге через Цоссен прорвались танки маршала Конева и достигли окраин Берлина. Войска маршала Жукова с севера и востока клещами охватили город. Фюрер поднялся и наклонился над картой. Внезапно он бросил на стол цветные карандаши. Лицо его налилось кровью. Он отступил на шаг от стола и закричал: «В таких условиях я не в состоянии командовать! Меня предали мои генералы! Меня предал немецкий народ! Война проиграна! Но я никогда не покину Берлин. Я лучше пущу себе пулю в лоб». Затем он весь обмяк и очень тихо сказал: «Благодарю вас, господа». И вышел. После этого мы отправились пить кофе. Настроение у всех было подавленное.

Где-то в половине первого вошёл Геббельс. Он оглядел всех мрачным взглядом и спросил: «Где фюрер?» Его немедленно проводили в кабинет фюрера. Когда минут через десять он вышел из кабинета, его все обступили и спрашивали наперебой: «Что фюрер?» Геббельс сказал то, что мы уже слышали. Фюрер уверял его, что война проиграна, положение безвыходное, шансов никаких нет, и он принял твёрдое решение покончить собой, так как он больше не видел никакого смысла продолжать свою жизнь.

Геббельс отвёл Кейтеля в сторону и спросил: «Господин фельдмаршал, неужели нет никаких средств задержать русских?» Кейтель ответил, что возможность задержать есть. Но только задержать. И ненадолго. Для этого необходимо срочно снять с Западного фронта 12-ю армию генерала Венка. Армия, по словам Кейтеля, стояла на Эльбе в районе Магдебурга. Она являлась единственным реальным резервом.

Геббельс велел штурмбаннфюреру СС Линге немедленно доложить фюреру просьбу принять его и генералов. Линге ушёл и вскоре пригласил группу во главе с Геббельсом. Минут через двадцать они вышли от фюрера в приподнятом настроении с повеселевшими лицами. Фегеляйн радостно объявил: «Теперь всё будет хорошо. Венк со своей армией нас спасёт. Ему уже отдан приказ идти в Берлин».

Затем Кейтель недолго поговорил с Дёницем и вместе с Йодлем и адъютантами уехал из фюрербункера. Дённиц ушел в кабинет фюрера. Вскоре Гюнше туда же пригласил и меня. Фюрер выглядел гораздо бодрее. Он сказал мне: «Баур, нужно немедленно отправить гросс-адмирала Дённица во Фленсбург. Оттуда необходимо наладить переброску самолётами в Берлин отрядов моряков. Гросс-адмирал соберёт весь личный состав флота и поведёт его на Берлин. Я надеюсь на вас, Баур». Я приказал штандартенфюреру СС Бетцу немедленно ехать с Дёницем на аэродром Шенвальде, где наготове стояли «Кондоры».

Около шести вечера прибыл командовавший группой армий «Центр» Шернер, чьи войска вели бои в Силезии и Чехословакии. Он прилетел на самолёте и удачно приземлился в Гатове. Накануне фюрер присвоил ему звание фельдмаршала. Фюрер принял Шернера вместе с Борманом, Бургдорфом и Фегеляйном. Затем они с глазу на глаз совещались больше часа. Фюрер с Шернером вышли в приёмную, где последнему вручили фельдмаршальский жезл. Фюрер обнял Шернера и приветливо сказал: «Фельдмаршал! Я бы хотел вас четвертовать. Мне нужно четыре Шернера». Шернер, улыбаясь, поприветствовал нас новым фельдмаршальским жезлом и уехал в Гатов, откуда на двухмоторном бомбардировщике «He-111 Н» улетел обратно в войска.

– Вам известно, о чём совещался Гитлер с Шернером?

– Точно нет. Но 1 мая Борман сказал, что фюрер поручил Шернеру стянуть все его войска к Берхтенсгадену. Возможно, зная об этом, Бургдорф, Фегеляйн и Геббельс после отбытия Шернера оживились. Они вновь заговорили о возможности отъезда фюрера из осажденного Берлина в «альпийскую крепость». Вскоре мне стало известно о том, что фюрер отправил Фегеляйна к обергруппенфюреру СС Штейнеру, командующему 3-й армией, с приказом отрезать русские и польские войска, прорвавшиеся к Берлину с севера, а затем атаковать их из района Ораниенбурга. Все эти, как нам казалось, хорошие новости в конце дня послужили поводом к всеобщей пьянке в буфете фюрербункера. Борман стал центром компании.

Поздно вечером в коридоре я встретил рейхсминистра иностранных дел Риббентропа. Я был удивлён, куда делась его обычная спесь. Когда Риббентроп услышал, что фюрер пока не собирается покидать Берлин, он занервничал и попросил устроить ему встречу с фюрером. После двадцатиминутной беседы с